Крюгер

Едва сотрудник таможенной службы стукнул штампом и произнёс «добро пожаловать в Испанию», как Джеймс тут же забрал паспорт, закинул пиджак за правое плечо и отправился к выходу.

Он нацепил солнцезащитные очки и, не имея абсолютно никакого багажа, перешагнул через порог охлаждённого помещения аэропорта, после чего его встретили раскалённые зноем земли Каталонии. Невыносимая июньская жара заставила тяжело вздохнуть. Джеймс бросал взгляд между телами сотен торопившихся пассажиров в попытке поймать глазами ближайшее такси.

Вдоль позвоночника на спине кожа быстро укрылась под слоем пота, стекавшего чередой капель. Воздух казался горячим ещё и из-за полного отсутствия ветра, плюс раскалённый асфальт под ногами. С висков покатились капельки пота. Даже белый цвет рубашки, казалось, совсем не отражает палящие лучи жгучего как фламенко испанского солнца. В груди возникло ощущение, будто что-то ни то давит снаружи, ни то высасывает все внутренности. Рубашка втягивала влагу, постепенно пропитываясь обильным потом и уже начинала прилипать к туловищу.

Обнаружить свободное такси оказалось серьёзной проблемой. Джеймсу приходилось всё больше отдаляться от выхода. Через восемнадцать минут поисков, прижимая паспорт влажными скользящими по его обложке пальцами, он размазал запястьем несколько капель пота по лбу и медленной истощённой походкой приволочился к свободному такси, стоявшему где-то в трёхстах метрах от выхода. Водителю было лет сорок, с густой чёрной щетиной, короткой тёмной шевелюрой, увеличительными очками на глазах и слегка упитанным лицом.

Джеймс закинул пиджак на предплечье, открыл дверь и с блаженным стоном приземлился на заднее сиденье. В салоне ощущался прохладный воздух, который совсем недавно оставил после себя выключенный кондиционер.

Едва слышимым и замученным голосом Джеймс назвал адрес своего коттеджа в северо-восточной части города:

– Переулок Гауди, 17.

Едва он произнес эти слова, и его голова тут же откинулась на спинку сиденья.

Двигатель заработал. Вместе с ним кондиционер.

Какой балдёж оказаться под кондёром после печки – единственная мысль в голове Крюгера на тот момент. Кондёр был для него примитивной вещью, но за последние лет двадцать пять он никогда не садился под него заранее поджарившись под безумным пеклом, как это произошло в тот день. Прежде в любую точку планеты Джеймс летал на собственном самолёте, а здание аэропорта он покидал на лимузине.