Одетта. Восемь историй о любви

При каждом прочтении наивная и щедрая душа Одетты переворачивала в нем все, последние слова бальзамом проливались на сердце.

Когда однажды – пусть это произойдет как можно позже – вы отправитесь в рай, Господь подойдет к вам и скажет: «Есть столько людей, которые хотели бы поблагодарить вас за то доброе, что вы сделали, господин Бальзан», – и среди этих миллионов людей буду я, Одетта Тульмонд. Одетта Тульмонд, которая – уж простите ей – была слишком нетерпелива, чтобы дожидаться этого самого момента.

С ощущением, что исчерпал успокаивающий эффект этих слов, он включил мотор и решил немедленно навестить автора этих строк.

В этот вечер Одетта Тульмонд готовила «плавучий остров», излюбленный десерт свирепой Сью Элен, своей дочери, преодолевавшей постпубертатный период. С брекетами на зубах, явно ее не украшавшими, та безуспешно пыталась устроиться на работу, бегала на собеседования, но тщетно, никто не жаждал предоставить ей постоянное место. Одетта взбивала в пену яичные белки, что-то напевая, когда в дверь позвонили.

Раздосадованная тем, что приходится прервать столь деликатную операцию, Одетта быстро вытерла руки и, не тратя времени на то, чтобы набросить что-нибудь поверх простой нейлоновой комбинации, решив, что не стоит беспокоиться из-за соседки по лестничной площадке, пошла открывать.

Она застыла с открытым ртом перед Бальтазаром Бальзаном. Слабый, опустошенный, небритый, с дорожной сумкой в руке, он разглядывал ее с лихорадочным блеском в глазах, размахивая конвертом:

– Это вы написали мне это письмо?

– Да… но…

– Уф-ф, я нашел вас.

Одетта замялась в смущении, думая, что он станет ее ругать.

– Должен задать вам один-единственный вопрос, – вновь заговорил он, – мне бы хотелось, чтобы вы на него ответили.

– Да?

– Вы меня любите?

– Да!

Она сказала это не колеблясь.

Для него это был драгоценный миг, миг, доставивший ему наслаждение. Ему и в голову не пришло, что Одетта может быть смущена таким поворотом дела.

Последняя в затруднении потирала руки, не осмеливаясь высказать то, что ее мучило.

В конце концов у нее вырвалось:

– Мои белки…

– Простите?

– Проблема в том, что я как раз взбивала в пену яичные белки, и, понимаете, пена, если промедлить, может…

Досадуя на себя, она жестом показала, как оседает яичная пена.

Бальтазар Бальзан, слишком взволнованный, не понял, о чем речь.

– На самом деле у меня есть еще один вопрос.

– Да.

– Можно вам его задать?

– Да.

– Правда?

– Да.