Завоевание Тирлинга

(«Кошмар тюремщика, Ив!» – восклицал Па, потягивая чаек.) Если остальные королевские стражники казались внушительными, Булава был в десять раз внушительнее, и Ивен подошел рассмотреть его настолько близко, насколько осмеливался. Начальник Стражи в его подземелье! Ивену уже не терпелось рассказать Па.

Двое других стражников несли заключенного, словно мешок с зерном, и когда Ивен открыл первую камеру, бросили мужчину на койку. Как показалось Ивену, Булава смотрел на заключенного ужасно долго. Наконец, он выпрямился, прочистил горло и плюнул: внушительный сгусток желтой слизи приземлился заключенному на щеку.

Ивен подумал, что это плохо: какое бы преступление ни совершил этот человек, несомненно, он уже достаточно натерпелся. Он был жалким, щуплым существом, голодным и страдающим от жажды. Грязь запеклась в толстых рубцах, покрывавших ноги и туловище. Другие рубцы – темно-красные – пересекали запястья. С головы были выдраны внушительные клочки волос: на их месте остались заплатки покрытой струпьями плоти.

Булава повернулся к Ивену, щелкнув пальцами:

– Тюремщик!

Ивен шагнул вперед, стараясь казаться как можно выше. Па выбрал Ивена в ученики, хотя его братья были куда умнее, именно по этой причине: Ивен был крупный и сильный. Но он все равно доставал Булаве только до носа. Он подумал, знает ли Булава, что он медлительный.

– Смотри за ним в оба, тюремщик. Никаких посетителей. Никаких прогулок. Ничего.

– Да, сэр, – выпучив глаза, ответил Ивен, глядя на покидающих тюрьму стражников.

На этот раз его никто не обозвал, но только когда они ушли, Ивен понял, что забыл спросить, как мужчину зовут и в чем его преступление, чтобы записать в книгу. Дурак! Булава, несомненно, подмечает такие проступки.

На следующий день зашел Па. Ивен, как умел, выхаживал нового заключенного, однако залечить его раны могло только время или магия. Но, бросив лишь один взгляд на мужчину на койке, Па плюнул, прямо как Булава.

– Не вздумай лечить эту сволочь, Ив.

– Кто он такой?

– Плотник. – Лысина Па сверкала даже в тусклом свете факела, и Ивен с некоторым беспокойством отметил, что кожа на его лбу истончилась, словно полотно. Ивен понимал, что даже Па однажды умрет, хоть и отгонял эту мысль в самые глубокие и темные уголки подсознания. – Строитель.

– И что же он строит, Па?

– Камеры, – коротко ответил Па. – Будь предельно осторожен, Ив.

Ивен смущенно огляделся. В подземелье было полно камер.