Бумажные души

 – Надзирательница встала, подошла к двери, где остановилась, и, улыбаясь, повернулась к Олунду.

– Пока я не ушла… Как это – “рельсы деформируются от жары”?

Это же и так понятно, подумал Олунд.

– В такую жару, как сейчас, пути искривляются. От этого поезда сходят с рельсов.

– Вы и к поездам неравнодушны? Не только к машинам? – рассмеялась надзирательница.

– Люблю все, что ездит, плавает или летает.

* * *

Когда надзирательница открыла дверь в камеру, в нос ей ударил сильный, трудноопределимый запах.

Пот и… как будто мята, подумала она.

Девочка подняла взгляд и, не здороваясь, уставилась на надзирательницу.

В ее глазах не было враждебности, девочка смотрела на нее спокойно и очень пристально, однако выдержать взгляд было трудно. Через несколько секунд надзирательница почувствовала себя неуютно.

В памяти всплыло непрошеное воспоминание из детства. Каникулы на Крите, встреченная в переулке бродячая собака – тощая, облезлая. Собака в упор смотрела на нее, и она, тогда еще маленькая, не знала, смотреть ли в ответ или отвести глаза.

– Если понимаешь, о чем я говорю, – кивни. Тебе надо принять душ, помыться. Хорошо?

Темно-карие, почти черные глаза никак не вязались с по-скандинавски белокурыми локонами.

Надзирательница протянула руку.

– Идем… Ты вся грязная, тебе надо принять душ, – повторила она, сама услышав, что слова, вопреки ее желанию, звучат как приказ.

Девочка, к удивлению надзирательницы, помедлила, но все же взяла ее за руку и встала.

Обе пошли по ярко освещенному коридору с белыми стенами. Девочка ступала по полу поразительно тихо, почти беззвучно.

Надзирательница открыла дверь душевой, принесла полотенце, два пакетика – с мылом и шампунем – и протянула девочке.

– Если стесняешься, можешь раздеться здесь, – сказала она, указывая на кафельную перегородку в стене душевой. Потом она положила полотенце на деревянную скамью и открутила один из кранов.

Отошла в сторону, подставила руку под струю.

– Смотри! Приятная, теплая, чистая вода.

Надзирательнице казалось, что она разговаривает с малышом. Что-то подсказывало ей, что девочка вряд ли раньше видела душ.

Чего в девочке не оказалось, так это стеснительности. Она тут же стащила с себя кофту, и надзирательница увидела, что она значительно моложе, чем они думали. Груди нет, соски едва наметились. Наверное, их ввел в заблуждение рост девочки.