С болью в душе

– Берт, а Полин тебе не рассказывала, что в детстве она нашла в родительской комнате презерватив. Он был с ароматом клубники, и она подумала, что это жвачка, – Хизер злорадно посмотрела на меня, – догадываешься, что она с ним сделала.

Вот дрянь! Она любит говорить про меня гадости, ставить в неловкое положение и наблюдать, как я либо краснею от стыда, либо начинаю злиться.

– Ха-ха! Помню, как нашла её сидящей на нашей кровати и жующей его! – и мама посмотрела на меня. – Вот, глупенькая!

Мне хотелось провалиться сквозь землю.

Зачем они так со мной? С надеждой перевела взгляд на Берта, но зря. Он сидел с довольной улыбочкой на лице и покачивал головой глядя на меня карими глазами. Я с мольбой в глазах посмотрела на папу. Чаще всего он занимал нейтралитет.

– Берт, расскажи кем ты работаешь? – серьезно спросил папа.

Я с облегчением выдохнула.

– После того, как получил диплом, я практически сразу устроился на работу аудитором. Недавно мы получили крупный заказ на аудиторскую проверку, достаточно крупной организации и теперь приходится работать практически сутками, – он говорил это жутко монотонным голосом, – хоть я и работаю всего несколько месяцев, меня выбрали в команду из четырех человек для проверки этой организации.

Теперь меня недолюбливают, но они сами должны были лучше работать. Я все делал по инструкции и добросовестно проверял отчеты, перед тем как отдать руководству на проверку. Остальные недостаточно старались и поэтому выбрали меня. Особенно это злит тех, кто проработал там несколько лет. А я совсем ничего, и меня уже выбрали.

Слушая его речь, которая нагоняла тоску не только на меня, но и на остальных, я стала понимать Джину. Он и правда зануда.

Объевшись, мужчины снова вернулись на диван продолжать просмотр футбола, я посмотрела на маму, которая оживленно разговаривала с Хизер.

– Мама, у меня есть для тебя кое-что, – и я протянула ей завернутый в цветную бумагу подарок.

Она быстро распаковала его и озадачено посмотрела на скатерть.

– А других рисунков не было, что ли? Опять такая же, – нахмурилась мама.

– Ты же любишь старую скатерть, поэтому я и купила тебе точно такую же. Хизер тебе три года назад покупала с другой расцветкой, но ты ей не пользуешься, – в недоумении смотрела я на маму.

– Точно! Вот какую скатерть я постелю на следующий год! Ту, что мне подарила Хизер, – она встала из-за стола и вышла.

Можно было хоть «спасибо» сказать. Я никогда не смогу ей угодить. Стало так тоскливо.