Перемены неизбежны

– До каких пределов дошли эти исчадия Автомедонта[1], – возмущенно выступил один представительный мужчина, его привычка вставлять фразы и вмешиваться в разговор отчасти намекала на его почетное звание – он был мировым судьей.

Но Диана лишь улыбнулась в ответ, картинно вздохнув для показания своей значимости:

– Я простила оплошность кучеру, эти бедные рабочие чего не сделают, чтобы заработать лишний пенс, – она иронично улыбнулась одной из дам, которая любила порицать всяких чернорабочих, она особенно жестоко высмеивала прислугу:

– Мистера Фиджера уже можно произвести в рыцари, и величать его Сэр Арчибальд, – мелодично пропела одна из молоденьких девиц, возбужденно помахивая своим веером и улыбаясь на всю ширину зубов, но никем эта шутка не была принята, некоторые господа недоумевающее посмотрели на нее, поскольку мистера Фиджера звали Рэндольф.

Господин, к которому это относилось, довольный своей популярностью за столь незначительные услуги, выразил готовность всегда приходить почтенным дамам с дочерьми на помощь.

– Значит, Лондон теперь не будет мне страшен, ибо вы, мистер Фиджер, повторяя путь доблестного рыцаря, всегда вызволите хрупкую девушку из ловушки, – выразила свое одобрение одна из красивейших украшений этого вечера – младшая дочь хозяйки дома – Джулия Эсмондхэйл. Прелестнейшая рыжеволосая красавица, с томными серыми глазами, с пухленькими алыми губками и безупречными манерами. Ее почитали ангелом, но подлинный характер был скрыт от посторонних глаз, лишь немногие знали, какая же  эта девица капризная и непостоянная.

– О да, мисс Джули, разрешите мне и дальше быть вашим верным слугою, и под моим покровительством вам  решительно нечего будет опасаться, – казалось, мистер Фиджер увлекся Джулией настолько, что предпочел остальным милым претенденткам. Он подходил к ней пару раз засвидетельствовать почтение и нижайше просил разрешить сказать ей несколько слов у окна, где выражал бесконечное восхищение и проявлял различные маленькие знаки внимания.

Как и полагается на таких мероприятиях, многие дамы, уподобляясь знаменитым пианисткам, встревоженные блеском соперниц, изъявляли желание усладить публику исполнением мелодий и продемонстрировать мастерство. Джулия бесподобно сыграла и спела модную по тем временам песню. Кто-то из особо беспечной молодежи привез пьесу, которую общество охарактеризовало как пасквиль[2], обсуждая все острые моменты, отображенные в ней.