Санта

А вот веснушки ничем не закрасить особенно. То есть я могу представлять что угодно, но не опасность.

– Я тебя не обижу, – сказала я, наконец, – Сейчас закажу пиццу, поделюсь с тобой, и ты пойдешь по своим делам. У тебя же есть дела?

Парень неуверенно кивнул.

– То есть… Ты вот так, – начал он задумчиво, – Вот так просто зовешь в свой дом незнакомого мужчину. А если я маньяк?

– Ты маньяк? – лениво уточнила я.

– Нет, – быстро ответил он, – Но если?… – уточнил он после паузы.

– Ну, – сказала я равнодушно, – Значит, ты меня убьешь и выбросишь в эти вот контейнеры.

Парень посмотрел на меня с опаской, потом перевел взгляд на контейнеры, а потом на мешок в моих руках. Боже, теперь он думает, что маньяк здесь – это я.

– Какой ты нерешительный, – снова закатила я глаза, – Я рассталась с парнем, потому и выкидываю вещи. Еще вопросы?

– Прямо перед Рождеством? – присвистнул он, – Я Джон, – протянул он руку для рукопожатия.

– Мелисса, – представилась я и пожала протянутую руку.

– Помочь? – он показал на мешок.

– Валяй, – согласилась я и, скрестив руки на груди наблюдала, как он взваливает мешок на край контейнера и толкает его в мусор.

Мое прошлое с глухим звуком упокоилось на дне своего последнего мусорного пристанища. Какая злая ирония. Джон шагнул назад и встал около меня и молча глядя, как и я в черный бок контейнера.

– Ну, что пойдем? – сказала я, принимая решение больше никогда не возвращаться к этому (не в смысле на помойку, а в смысле к мыслям о Доне, но и на помойку, конечно, в известном смысле).

– Ты серьезно? – снова спросил он.

– Зевс карал негостепреимных, – пожала я плечами.

– Что? – не понял он.

Какие же необразованные бездомные пошли.

– Это метафора, – устало пояснила я, – У древних греков был Бог, звали его Зевс. И он карал негостеприимных. Я, конечно, не грек, и тем более не древний. Так что – хочешь пойдем, не хочешь – как хочешь.

– Пойдем, – быстро согласился Джон и мы молча поднялись ко мне в квартиру. Пока я заказывала пиццу, то боковым зрением рассматривала своего гостя.

Познакомилась на улице – раз, хуже, чем на улице, на помойке – два, привела его сразу домой – три. Ужас, ужас друзья мои.

Хотя, как бы ни было каламбурно, Джон себя явно не на помойке нашел. Он был высокий, плечистый, темноволосый. Для бездомного довольно прилично одет. Даже очень прилично. Хотя мешковатая толстовка и джинсы кого угодно превращали в жителя трущоб, на мой взгляд.