Соблазнённая

Ради чего, холодно вопрошал он? Чтобы ещё раз насладиться видом ледяного равнодушия и окунуться с головой в снисходительное презрение, наполнявшее его до самых краёв? Эмилия вздохнула немного глубже и направилась к себе всё тем же уверенным шагом, не догадываясь, что через каких-то несколько минут окажется застигнутой врасплох, что в дом ворвутся красные мундиры, громко сотрясающие ночной воздух криками «Именем короля!»… Что она будет стоять посреди развороченного кабинета, с бессильной злобой глядя, как солдаты переворачивают всё вверх дном, вытряхивая содержимое ящиков её стола, и нагло разглядывают личную переписку.

Сейчас она спокойна и собранна, в голове неспешно вились самые разнообразные мысли о приятных сердцу мелочах, но совсем скоро она окажется лицом к лицу с бедой, накрывшей чёрной хищной тенью супружескую чету.

Но что будет самым неприятным, царапнувшим по ней больнее всего, это всё то же равнодушие и отстранённость супруга, спокойно взирающего на творящийся вокруг беспредел. Он ещё не собирался ложиться спать, оттого встретил незваных гостей одетым в домашний костюм, лишь на жакете было расстёгнуто на пару пуговиц больше обыкновенного.

А вот ей не было позволено даже придать своему облику более приличествующий вид – настигли на пороге собственной спальни и провели полураздетой под наглыми взглядами солдафонов.

– Почему ты ничего не предпринимаешь? – всё же она метнулась птицей к супругу, потягивающему спиртное из бокала. Он не ответил, лишь проводил взглядом полетевшую на пол резную деревянную шкатулку, сброшенную на пол без всяких церемоний.

– Почему ты стоишь с таким видом, будто не происходит ничего из ряда вон выходящего?

Эмилию уже трясло от негодования, она не удержалась и схватила мужа за руку, желая привлечь его внимание.

– Успокойтесь, Эмилия, – с лёгкой брезгливой гримасой на лице он осторожно высвободил свою кисть из захвата её руки, покрытой холодным потом страха.

Голосом своим он намеренно подчеркнул обращение на «вы». О, как ей хотелось взять и влепить ему это «вы» в лицо, словно хлёсткую пощёчину! Всегда «вы» – на публике, при прислуге и наедине.

Холодное, равнодушное «вы», полное презрения и потаённой насмешки. И, словно сжалившись над ней и её потрясённым видом, добавил:

– Своей неприязнью и вспыльчивостью вы сделаете только хуже. Ваши действия могут быть расценены как сопротивление интересам короны, а последствия могут быть необратимыми не только для вас самих, но и для меня в том числе.