Поющая во тьме

Мне кажется, это самая разумная цена за неё, – проговорила женщина.

Лекс заскрежетал зубами. Почему он стоит, как каменное изваяние? Из-под его носа могут увести ту, которую он однажды поклялся отыскать, а он раздумывает, будто на это есть время. Внезапно в голове мелькнула мысль.

– Я хочу увидеть её руки, – громко произнёс он.

Рийме дал знак девушке, та покорно вышла вперёд.

– Умелые руки, привычные к ласкам и к работе, – торговец поднял подол платья, – стройные сильные ноги.

– Меня интересуют её руки, – упрямо возразил Лекс.

Рийме подошёл к девушке, распоров ножом длинные рукава, доходящие до запястья. Смуглые руки девушки до самых плеч были увиты чёрными татуировками.

– Татуировки? Нет. В приличном обществе я не смогу с ней показаться. Я передумала её брать.

Женщина брезгливо покосилась на девушку. В Хендале татуировками клеймили заключённых и проституток. Воры, убийцы, наёмники сами наносили себе на тело знаки, понятные лишь им. В Хендале ценилось чистое тело, татуировки же расценивались, как позорное клеймо.

Высокие господа даже рабов предпочитали выбирать из тех, кто был чист телом. Лекс же широко улыбнулся. О да, это была она. Он видел эти татуировки однажды лишь мельком, но они врезались в его память навсегда.

– Я куплю её.

Рийме засиял. Сделка была завершена. Лекс уплатил необходимую сумму, с сожалением отметив, насколько опустел кошель. Но оно того стоило. Возможно, потом он будет жалеть о том, что не приберёг эти деньги для покупки нужного раба, но сейчас… Сейчас ему дали в руки цепь, которая соединяла железные браслеты на руках рабыни.

Сейчас он с торжеством смотрел, как на тонкой шее закрепляли металлический ошейник с его именем, выбитым специальным приспособлением. Рабыня. Лекс ещё раз произнёс это слово, ласкавшее слух:

– Рабыня.

Он дёрнул цепь, рабыня послушно пошла вслед за ним. Лекс направился в гостиницу, где он остановился. Расплатился за постой, собрал вещи в мешок и пошёл в конюшню, где стояла его лошадь.

– За мной, – скомандовал он рабыне. Лошадь была накормлена и выглядела отдохнувшей. Пожалуй, можно было запрячь её в телегу и отправляться обратно. В конюшне пахло свежим сеном и соломой, в воздухе плясали пылинки. В нос ударял пряный аромат лошадиного пота. Лекс притворил дверь. Подошёл к рабыне, застывшей на пороге, нетерпеливо потянул её в угол. Поднял подбородок и заглянул в глаза.

– Помнишь меня?

– Нет, – безразлично прошелестел ответ.