Поющая во тьме

Лекс захрипел, завалился на бок, но, собрав все силы, ударил кулаком. Кулак ударил лишь воздух. Он встал в боевую стойку, пытаясь угадать, где проводница. Почувствовал лёгкое касание рук, за пояс заткнули кинжал и сильном толчком сбили с ног. Лекс почувствовал, как колыхнулся воздух рядом.

– Ты сам сделал этот выбор. И если ты любишь её, то убьёшь прежде, чем раа?нджи и тени доберутся до вас.

Ани метнулась в сторону, издавая пронзительный свист. В ответ прозвучал такой же свист, но отдалённый. Лекс, еле передвигая ноги, пошёл в сторону, откуда донёсся свист, пытаясь догнать Ани, но услышал стон боли Дарии.

Она что-то бормотала, то проваливаясь в забытьё, то возвращаясь в реальность. Лекс обнял её, сжимая в руке клинок, готовый защищать её от всего на свете. Но чувствовал, как капля за каплей рубашка пропитывалась кровью из раны в боку, а вместе с кровью таяла жизнь, и силы стекали тонкой струйкой к Дарии, нисколько не облегчая ей участь.

Шорох. Топот. Скрежет. Лающий смех. Лекс с ужасом заметил, что смотрит прямо в красноватые угольки глаз. Раанджи. Смрадное дыхание обдало его теплом. А потом на его лице сомкнулись челюсти. Лекс что есть силы вонзил кинжал в зверя. Зверь отпрянул, но лишь для того, чтобы накинуться на Дарию. Лекс кинулся ему на спину, как безумный, втыкая кинжал в плоть, покрытую густым мехом.

Зверь был огромен и скинул его, будто игрушку. Лекс почувствовал, как внутри всё сжалось от леденящей тоски и боли. Нечто бесплотное, едва ощутимое приподняло его и с силой швырнуло на землю, подминая под собой. Острые когти играючи вспарывали его плоть. Голову сдавило тисками. Казалось, всё вокруг окрасилось красным. И в целом мире не осталось ничего, кроме боли и ужаса оттого, что совсем рядом истошно вопила Дария, раздираемая на части другим хищником…

Глава 15

События шестилетней давности пронеслись перед глазами так, будто это было вчера.

– Позволь мне рассказать немного о том, что произошло с момента нашего расставания. Как видишь, меня не сожрали твари гиблого леса, но неплохо покусали. Я очнулся оттого, что меня обыскивали. Жадно, по-человечески. Я едва мог рассмотреть лицо человека, склонившегося надо мной в жажде наживы.