Поющая во тьме

Постоянные синяки от энергичных побоев клиентов, попытки скрыть их под слоем косметики, чтобы выглядеть привлекательно. Увы, даже постоянные втирания специальных мазей не спасали профессионалок. Такие быстро выходили из строя. Одна из ярых любительниц жестокого обращения из этого борделя и вовсе напоминала ходячий труп. Пожалуй, для каждой найдётся свой любитель. Но Лексу не хотелось этого. Просто шлюха напомнила ему Ани, и он не смог совладать с собой.

– Нет, – отрицательно качнул он головой. – Не хочу менять девушку.

Пусть остаётся эта, буду помягче с ней.

Стражи вопросительно посмотрели на шлюху, та после непродолжительного раздумья согласно кивнула. Стражи покинули комнату. Но скорее всего, остались стоять неподалёку, готовые ворваться в любую минуту. Шлюха же улыбнулась и приняла соблазнительную позу.

– Раздвинь ноги и ласкай себя.

Девушка покорно повиновалась. Лекс принялся смотреть, как шлюха трёт клитор, засовывая иногда внутрь себя пальчик.

– Хорошо, продолжай.

Не останавливайся.

Он обошёл кровать, взобрался над девушкой, нависнув над её головой, поднеся к её рту возбуждённый член.

– Открой рот.

Шлюза повиновалась. Лекс ввёл напряжённый член и начал двигаться.

– Ласкай себя быстрее.

– Ещё быстрее.

– Ещё.

Лекс двигался, как безумный. Разрядка была бурной. Девушка попыталась отстраниться, но Лекс удержал её на месте.

– Глотай, шлюха.

Когда с девицей было покончено, Лекс швырнул на пол плату за услуги, и направился к выходу.

Искать Данира не было смысла, он скорее всего, развлекался с той пышнотелой девицей, а может, и не с ней одной. Жаль только что приехал он сюда вместе с приятелем, в его повозке. Придётся нанимать возницу.

Лекс вышел на улицу, оставив бордель с его искушениями позади. Была уже ночь, тёплая и светлая из-за двух лун. Лекс всей грудью вдохнул ночной воздух и медленно побрёл в сторону дома. В голове ещё шумело из-за большого количества креплёного вина и дыма отборного турия.

Пожалуй, прогулка пойдёт даже на пользу. Улицы были пустынны. Только в некоторых заведениях светились окна, слышалась отдалённая музыка. Изредка тявкали собаки, переругиваясь между собой.

Лекс сел на придорожный камень и поднял глаза в небо, щедро усеянное чужими созвездиями. Прошло около шести лет, а он всё ещё изредка чувствовал тоску по родному дому, выворачивающую душу наизнанку. Казалось, это было так давно или этого не было вовсе.