Опера Цюаньшан

Сань-Сань бережно взяла блузку в руки, поднесла к лицу, вдохнув запах ткани. Бао-Вей одобрительно улыбнулся; его дочь понимала толк в изящных вещах. Вроде того резного сундука из камфорного дерева, что достался по наследству от бабушки. Бабушкина традиционная одежда, пей, до сих пор хранится в том сундуке. Бао-Вей не раз наблюдал, как Сань-Сань открывает сундук, аккуратно достаёт пей, прижимает к лицу, вдыхая аромат ткани, а затем убирает одежду обратно и закрывает сундук. Сань-Сань никогда не спрашивала отца про бабушку, и сам он тоже ничего про неё не рассказывал.

А сейчас она держала в руках новую белую блузку, приложила к груди.

– Какая красивая.

Налюбовавшись, Сань-Сань сложила блузку и снова завернула её в бумагу.

«Удивительно, как она похожа сразу и на дитя, и на взрослую женщину, – подумала Мей-Фан. – А эти красные яйца на тарелке. Словно её созревшие яичники, готовые к замужеству».

– Сань-Сань, – Мей-Фан не знала, как начать важный разговор, – помнишь моего брата Юаня?

Дочь кивнула, слушая внимательно.

– Хотя тебе же было только три года, когда он уехал в Америку… В общем, теперь он живет в Сан-Франциско, владеет бензозаправкой. А ещё у него есть друг, который держит прачечную и…

Сань-Сань смотрела, как мать теребит в руках письмо от дяди Юаня, и понимала – вот, случилось.

– Он тут пишет, что его друг ищет добропорядочную невесту из Китая, и Юань рассказал про тебя.

Сань-Сань была потрясена, она не находила слов. Неужели она не ослышалась? И что ей теперь делать, готовиться к свадьбе? В такой день…

– Послушай меня, доченька, – сказала Мей-Фан. – Два месяца назад ты окончила университет, а теперь работаешь обычной продавщицей в магазине. Да, может быть, ты заслужишь повышение, может быть, сумеешь найти другую работу.

Лучшая жизнь? Сань-Сань была не уверена, что ей этого хочется. Она вполне была счастлива здесь, в Гуанчжоу. И как же теперь её парень, Лин Чао? Они ведь уже занимались любовью, строили совместные планы на будущее… Сань-Сань посмотрела на отца, ища его поддержки, но он, похоже, полностью смирился с непреклонной волей жены, желающей обустроить счастье дочери по своему разумению.