Опера Цюаньшан

Так-так, значит, это ты скоро станешь миссис Цюань…

Энн пустилась было в объяснения о том, как родители получили письмо и отправили её в Америку за лучшей жизнью, но миссис Тэн прервала её излияния.

– Гэри говорил, что выписал себе жену из Китая. Осталось две недели, чтобы подать налоговую декларацию. Ему нужно срочно жениться, тогда он заплатит меньше налогов.

Откровенность миссис Тэн обескураживала. После прошлой ночи у Энн и так не осталось особых иллюзий в отношении Гэри, но это было уже чересчур.

Миссис Тэн снова подошла к ней и успокаивающе погладила по плечу.

– Ладно-ладно. Лучше всё-таки, чтобы ты понимала, что тут к чему.

Простодушная прямота миссис Тэн граничила с грубостью. Но Энн всё равно чувствовала к ней симпатию, раньше никто не говорил с ней настолько откровенно.

Открылась входная дверь, и в прачечную вошла ещё одна китаянка, строго одетая, с жёсткими и властными чертами лица. Вещи для стирки она несла в большой фирменной сумке с логотипом универмага «Гамп».

– Ш-ш-ш, – шепнула миссис Тэн, приложив палец к губам. – Больше никаких фривольных разговорчиков. Миссис Шэ пожаловала.

Миссис Шэ поставила свою сумку на конторку и сказала на мандаринском диалекте:

– Я хочу сдать эти вещи в химчистку.

Энн прекрасно понимала мандаринский диалект, хотя сама говорила на нём с кантонским акцентом. Она взяла с конторки листок писчей бумаги и ручку.

– Ваше имя и адрес?

Миссис Шэ, услышав её выговор, одарила Энн презрительным взглядом.

Но всё же снизошла до того, чтобы назвать свой адрес и полное имя. Энн взяла её одежду, принесённую для химчистки, и к каждой вещи прицепила бумажную бирку с соответствующими пометками. Миссис Шэ, глядя на то, как Энн выписывает иероглифы, заметила с явной ноткой превосходства:

– В Пекине, когда я училась каллиграфии, за такие каракули били палкой. Впрочем, по нынешним временам, это ещё ничего. Во всяком случае, у тебя получается гораздо лучше, чем у девицы, что работала здесь раньше.

Но пользуйся счётами, когда подводишь итог, – это единственный верный способ не ошибиться в подсчёте.

И, получив свою квитанцию, миссис Шэ удалилась танцующей походкой. Она двигалась словно в ритме музыки Штрауса, звучащей лишь для неё одной.

– Ну надо же, – сказала миссис Тэн. – А ты сумела её удивить.

– Я? – усомнилась Энн. – И чем же?

– Тем, что можешь говорить на мандарине.

– Ну да, могу. Только не очень хорошо.

– Не стоит прибедняться.