Во свет. Тропа духовного мира

Опять все надежды на лучшее будущее зависели от его изворотливого ума и хитрости, ну не в первый раз, Сакон выкрутится, всегда выкручивался.

Аритон зашёл в покои к жрецу, оглядел окружающую обстановку, налил себе из крынки таке (настойку хмарь-травы) и уже почти поднёс к губам, когда появился озлоблённый Сакон.

– Здравствуй, мой дорогой, друг! Что-то ты перестал наведываться ко мне, раньше было по иному, не обидел ли я тебя чем-нибудь? – приглашая к столу, молвил, ехидно, жрец.

– Дел много, времени же мало, я прекрасно помню, чем тебе обязан, Сакон, – волох поставил таке, так и не попробовав пьянящий напиток, – Но я не могу тебе помочь, то, что случилось на днях – это же ужасающе, она же девочка, а ты её убил, ты разрушил её Мир, опорочил её душу, да ты…, – стукнув с силой по столу, Аритон уставился в безумные ядовитые вежды жреца.

– Что я, любезный друг?! Я тот, кто наградил твою мелкую душу властью, которой ты не заслуживал и никогда не заслужишь, потому что ты – трус, жалкий червяк и ты не посмеешь…, – наступая на главу, почти рычал жрец, – уйду я, уйдёшь и ты, я утяну тебя за собой на тот свет, которого ты боишься куда больше меня.

– Прости, великий жрец, но как мне поступить на совете?

– Никак, ты не пойдёшь, а без третьего главы решение не будет принято, – искря лживой улыбкой, прошипел Сакон.

– Как так не пойду, по какой причине? – удивлённо спросил волох.

– По причине острых болей в животе, связанных с отравлением, – жрец протянул главе мешочек с тёмным порошком, – вот возьми, растворишь у себя в покоях в воде или таке, выпьешь большими глотками, ибо вкус отвратительный, может всё назад горлом выйти. Всё понятно.

– Понятно, да, хитрость ты выкрал у блудливой Пустодомки, – улыбнулся язвительно жрецу, Аритон.

– Ага, когда она в болоте своём дрёмалась, – оба рассмеялись, обнажив клыкастые кошачьи зубы.

Сакон посмотрел на Аритона в упор, тот не выдержал и отвёл взгляд, как бы изучая стенные росписи в угрюмой комнате жреца, хотя знал их, как густые и дремучие леса Тала.

– Ну, иди, родной друг, – обнял жрец главу, – не забудь, как придёшь к себе, выпить порошок.