И вдруг тебя не стало

 – Вы говорите, что не умеете плавать. Вообще? – Его рука рассекла воздух, как будто что-то разрезая, а металл ручки поймал флуоресцентный свет.

– Верно, – говоря это, я опустила глаза и удивилась своему смущению.

– Но вы хотели отправиться в плавание?

Я посмотрела на Андре Мейсона. Он явно не понимал кое-чего важного.

– Мы – влюбленные. – Я объясняла это ему, словно ребенку в своем офисе. – Я доверяла Паоло.

Мейсон стиснул зубы, и ручка вернулась к блокноту.

– Извините. Продолжим.

Я рассказала ему о планах Паоло порыбачить, о семье на другой лодке, о том, как Паоло нырнул за их ключами.

Андре спросил, видела ли я раньше эту семью, поинтересовался маркой их лодки.

Я все это уже проходила. Мое выражение лица, должно быть, ответило на половину его вопросов.

– Хм, ладно. – В его голосе звучало недоверие, но я не видела, во что тут можно было не поверить. – Есть моменты ночи, которые вы не помните?

– Наверное.

– Вы помните, как ложились спать? Мистер Феррера был с вами, когда вы ложились спать?

Мне стало жутко от того, в чем собиралась признаться.

– Этого… я не знаю.

Короткий кивок.

– Как часто вы забываете, что произошло накануне?

Что-то в этом вопросе заставило мое сердце забиться быстрее, как на резком повороте или как на экзамене, к которому не готовился. Всплыли все тревожные кошмары, связанные с неподготовленностью, с беспомощностью. Мои руки были скользкими от пота. В глубине моих глаз горел багровый гнев.

Почему же я не могу вспомнить? Мейсон задал разумный вопрос, но я чувствовала, что ко мне относятся чудовищно несправедливо.

Я знала, сколь ненадежными могут быть воспоминания, как они искажаются и разбиваются на отдельные фрагменты и как все эти искажения могут перерасти в серьезные неточности. Тем не менее я доверяла своей памяти – стальной клетке, одинаково надежной на высших точках мании и в глубинах депрессии. Да и алкоголь никогда не мог лишить меня ни одного воспоминания – даже если позже я жалела об этом.

Ночь на борту парусника была другой. Я вспомнила вкус вина и дрожь в ногах от мягкого покачивания лодки. Я вспомнила, как опустилась тьма, а потом – ничего, словно мой разум был компьютером, который кто-то взломал, чтобы удалить один конкретный файл.

– Нечасто, – наконец ответила я.

– Вы выпивали?

«Снова за свое», – подумала я.

– Только немного вина. Стакан или два.

Не настолько много, чтобы стереть воспоминания или остановить их формирование.