И вдруг тебя не стало

 – Я сообщила об этом только потому, что Паоло сам напросился. Я сложила руки на груди и лукаво добавила: – Он не был заинтересован в том, чтобы давать мне уроки плавания.

Паоло стиснул зубы, чувствуя, как распространяется боль от этого удара, и снова посмотрел на горизонт.

Я смирилась с мыслью, что Паоло появился на свет не в ту ночь, когда мы познакомились. Я хотела знать имена его бывших и их истории, несмотря на то что выслушивать это было неприятно. Я была из тех, кто любит ходить по траве босиком, даже несмотря на раны или укусы насекомых, которые всегда это сопровождают.

Со своей стороны, Паоло находил упоминания о моих бывших недопустимыми.

Волны бились о борт лодки. Я поджала пальцы ног в сандалиях. Я освободила руки и положила ладонь Паоло на плечо, будто извиняясь. Он потерся о нее щекой – сообщить, что все в порядке, но его глаза все еще были устремлены вперед. Я опустилась на теплую пластиковую подушку и поправила новую шляпу. Оглянувшись, я заметила, как быстро исчез пирс.

На озере я почувствовала запах, который, как мне показалось, может иметь облако – противоположный запаху пыли.

Воздух словно заставлял мое тело наполнять легкие, и оно подчинялось.

Лодка взлетала и падала, взлетала и падала. Я сняла майку и позволила коже впитать солнце. Мои глаза закрылись, но к горлу подступила тошнота, и мне снова пришлось их распахнуть. Когда мы замедлили ход, я почувствовала, что мои пальцы разжались. Вздох, который застрял у меня в груди, наконец вырвался.

Оглянувшись на берег, я с трудом разглядела причал.

Зонтики на площадке походили на раковины голубых жуков, врытые в каменистый песок. Паоло взял из каюты футляр с камерой и открыл его. Я увидела мягкий лоток с черными объективами.

– Я хочу снять эти деревья, – сказал он, кивая на берег.

Я оглянулась через плечо. Береговая линия была неровной, песчаной, и лодка качалась.

– Деревья? Разве движение лодки не…

– Свет сейчас просто идеальный.

Паоло опустился на колени, чтобы не упасть, и поправил объектив.

Камера щелкнула у него в руках; в мире не было другого звука, похожего на этот.

– Я подумал, – произнес он через мгновение, – а не имеет ли биполярное расстройство отношение к тому, что ты не плаваешь?

Паоло всегда понижал голос, когда говорил о биполярном расстройстве, как будто это был секрет.

– Биполярность означает, что я очень много чего делаю, – сказала я ему.

– Серьезно, – сказал Паоло, прищурился и еще раз вгляделся в береговую линию.