Ангел для бесов

Но все же обзаводиться недвижимостью я пока не спешила.

Досидев до девяти утра, я так и не дождалась Леру. Возможно, все даже лучше, чем я думаю, и она за ночь помирилась с Беслановым?

Поэтому мне ничего другого не оставалось, как позвонить Бесланову самой. Чувствуя себя глупее некуда, я набрала его номер, а когда мужчина соизволил ответить, я объяснила кто я и зачем звоню. На что мужчина мне ответил только одно:

– Приезжай и забери.

На этом наш разговор закончился.

Что ж, по крайней мере я выяснила, что он на месте и мне не придется караулить мужчину в приемной.

Путь до офиса Бесланова занял всего пятнадцать минут на такси. И вот, ещё десять минут спустя, секретарша Бесланова пригласила меня в его кабинет.

Только я вошла, как вся моя решительность выветрилась, когда я увидела восседающего за столом надменного исполина, казавшегося ещё шире в плечах за счёт белоснежной рубашки.

Я сглотнула волнение и закусила губу, не зная, чем для меня обернется эта встреча.

– Доброе утро, Изида, – хищно улыбнулся Бесланов, смакуя мое имя на языке. – Выспалась?

– Да, спасибо, – машинально ответила я, словно в вопросе мужчины не было никакого подтекста. – Верните, пожалуйста, мой паспорт. Я сегодня уезжаю.

Бесланов оглядел меня с ног до головы, словно ощупывая взглядом, а затем нажал на кнопочку селектора и приказал секретарше:

– Пригласи ко мне Леона, – а затем обратился ко мне. – Ты же не против, если мы поговорим близким тесным кругом?

Почему-то теперь мне стало немного страшно.

Вчера этот Бесланов не сыпал такими едкими двусмысленными комментариями. А сейчас, после такого «теплого» приема, я ужаснулась: как я вчера ещё могла ему довериться?!

Я вся сжалась, опустила глаза и инстинктивно схватилась за подол своего белоснежного сарафана с кружевной отделкой.

Я намеренно оделась именно так. Дело в том, что люди меня видели совсем не такой, какой я была. В социуме я казалась инфантильной, беззащитной девочкой, которой все время стремились все помочь.

Будучи подростком, я всячески пыталась показать истинную себя, но всегда возвращалась к одному итогу: меня не воспринимали всерьез, не считались с моим мнением и относились ко мне будто к какой-то хорошенькой собачке, которую хочется погладить, покормить, пожалеть.

Однако потом я научилась этим пользоваться. Я перестала воевать против всего мира и поплыла по течению.