Пленница для сына вожака

– Смотри, – донеслось сзади. Похоже, мы оказались в каком-то баре или ресторане, хотя, вроде бы, из дворца не выходили. Мягкий полумрак поначалу не выдавал деталей, кроме столов и барной стойки, и лишь когда глаза перестроились, я снова начала смущаться. У одной из стен находились три девушки. Одна стояла на коленях со связанными сзади руками, вторая – наоборот, нагнувшись к зрителям спиной, держалась за поручень в стене. Третья просто была прикована цепью за запястья, с ней-то в данный момент и развлекались трое посетителей.

– Здесь отдыхают мужчины, которых допускают во дворец, – тихо пояснил Дрон, приветственно махнув рукой одному из них. Тот скользнул по мне заинтересованным взглядом, поздоровался с сыном Вожака, и вернулся к своему занятию.

– Плата только за вход, – продолжил просвещать Адран. – И за еду. И можешь находиться, сколько душа пожелает.

– Не то, чтобы душа, – пробормотала я.

– Им, – он кивнул на девушек, – ничего не платят. И этим тоже, – махнул рукой куда-то в сторону стола, и приглядевшись, я обнаружила ещё одну… наложницу? Рабыню? Которая сидела в ногах у обедающего посетителя. Характерные движения не оставляли сомнений в её занятии.

– Хорошенькое обслуживание со всех сторон, – буркнула я. Собственный аппетит куда-то пропал, хотя с утра и крошки во рту не было.

– Хорошее, – согласился Дрон. – Каждый посетитель должен остаться доволен.

– Я лучше пообедаю в другом месте, – отозвалась я.

Дрон приподнял бровь, неужели растерялся? Или ждал, когда дойдёт услышанное?

– А для женщин тоже есть такие… клубы по интересам? – хмыкнула я.

– Есть. Но тебе туда не попасть. А вот сюда – запросто.

Ну не для того же он ходил к Вожаку, чтобы сдать меня сюда? Пугает?! А вдруг решит проучить, ну так, на денёк… с него станется!

– Не слышу, – едва повысил голос Дрон.

Будто в подтверждение его слов дверь отворилась, пропуская ещё нескольких парней. Снова почтительные взгляды Адрану и оценивающие мне. Нет, пожалуй, лучше исполнять прихоти одного пса, чем каждого желающего! Хотя, кажется, я его уже почти ненавижу за всё.