Ангельский факультет. (Не) истинная пара

Тело, хоть и львиное, продолжало нестерпимо гореть. Я сделала круг над территорией Академии – величественные шпили главного корпуса, совершенно разные здания общежитий каждого из трёх факультетов, озеро с водопадом, лесополоса, за которой открывался огромный учебный полигон. Добралась до магически усиленной ограды и только потом сообразила, что внизу остались наши вещи. Завтра кто-нибудь найдёт – и снова вызовут лорда попечителя, и снова будет он меня журить и наказывать, как умеет только Кафри. Может, убрать? Так называемые подружки наверняка давно в комнате, невинными овечками прикидываются.

В сомнениях я сделала ещё несколько кругов над территорией Академии, осознавая, что профессора могут в любой момент засечь, и тогда я уж точно ничего не скрою. И боясь признаться, что хочу ещё раз увидеть чёрную фигуру, которая вызывала какие-то смутные ассоциации в душе.

Свернула обратно, разыскивая ритуальную поляну. По моим представлениям, она должна была сиять, но на земле всё оставалось тёмным.

Ничего. То самое место, я не могла ошибиться! И пусто. Едва примятая трава – ни покрывала, ни камней, ни чаши и красок, ни моей домашней одежды… Ни моего кольца-талисмана. Подарка Кафриэра. Он точно меня убьёт.

Сердце вдруг сжалось, отчаянно захотелось увидеть своего мужчину, свою истинную пару, ощутить его руки, может быть даже поделиться случившимся! И навсегда забыть пугающий силуэт, хриплый голос и это его «Моя», пробравшее до самых глубин.

Одно очень чувствительное место подсказывало, что так просто я от последствий необдуманного поступка не избавлюсь. И всё сильнее и сильнее тянуло к Кафриэру.

Снова взмыла ввысь, пролетая над нашим общежитием использовала заклинание призыва – не ходить же по Нилаиру голой, распугивая пристойных горожан. Специально заготовленный на такие случаи свёрток лёг на спину, обернувшись вокруг лап тонкими тесёмками, чтобы не унесло.

«Ничего, Кафри уладит», – привычно отмахнулась я, направляясь через лес, окружающий Академию, в сторону огней нашей пышной столицы.

Пришлось залететь на реку, чтобы смыть узоры, оставшиеся от ритуала. В чёрной глади воды всё мерещилось крылатое отражение, в ушах то и дело звучало властное «Моя» и отчаянное «Софери!».