Доминант

Повернув к нему голову, я неуверенно улыбнулась в ответ и только сейчас увидела в его глазах тот самый холодный подавляющий огонь. Я почувствовала смутный страх и нервно сглотнула.

– Вишенка, – ласково протянул он, хотя голос никак не вязался с таким выражением лица мужчины. – Я вижу ты меня воспринимаешь совсем не так, как мне хотелось, – ладони мужчины легли на мою шею и потянули меня вперед. – Наверное, зря я тебя вчера пожалел. Больше такого не будет.

Я завороженно смотрела на него безумным взглядом. Пальцы мужчины все плотнее сжимали мою шею, отчего я стала дышать часто и рвано.

– Маер, – с едва уловимым хрипом прошептала я, хватаясь за его пальцы.

– Убери руки, – спокойно, но все так же угрожающе приказал он.

Я попыталась выполнить его приказ, но он сжал мое горло еще сильнее, и я панически вцепилась ему в пальцы вновь.

– Маер! – я израсходовала остатки воздуха из легких, а на глаза навернулись слезы.

– Ты должна воспринимать меня как своего хозяина, – говорил он. – Как единственного человека, от которого зависит твоя жизнь. Я могу стать не просто грубым, а очень грубым. Поэтому последнее, что я хочу видеть в твоих глазах – это тот взгляд влюбленной дурочки, которым ты меня одарила в магазине. И еще, – добавил он, с наслаждением наблюдая ужас на моем лице. – Кроме своих деловых партнеров, я никогда никому не помогаю просто так.

Пальцы мужчины разомкнулись и, он отпустил меня. Жадно глотая воздух, я обняла себя руками, не смея заплакать или вновь посмотреть на мужчину.

– За то, что не убрала руки, когда я тебе сказал, – он поправил свои наручные часы, – сегодня получишь наказание. Так что, добро пожаловать в мир моего садизма.

Он улыбнулся кончикам губ и бросил мне на колени зимнее пальто.

– Выходи, – еще один короткий приказ.

Я поспешила немедленно выйти из машины.

Прием друга Маера проходил словно не касаясь меня. Слова, сказанные в машине, напугали меня, и я уже ни на чём не могла сосредоточиться. Я бездумно следовала за каждым шагом мужчины, но ничего вокруг себя не видела. Обилие людей, света и роскоши размывали картинку и все смешивалось для меня в одно яркое пятно.