Послушание и наказание

Вот, черт!

– Думаешь, как меня обворовать? – усмехнулся он.

– Нет! – я подняла ладони в обезоруживающе жесте. – Вы что! Даже если бы я захотела это сделать, то тут же попалась бы. Я все время куда-то влипаю.

– Как тебя зовут? – вновь спросил он и обнял спинку моего стула, тем самым откровенно касаясь моей спины.

– Гая, – я отпила свой коктейль. – А Вас?

Может, если я душевно поговорю с ним, то он простит мне разбитый экран?

В любом случае, если он до сих пор не угрожает мне и не требует денег, то нужно благодарно принять это знакомство.

– Декарт, – наконец ответил он. – Меня зовут Декарт Эдер.

Ничего себе: иностранец! И какой официальный!

– Послушайте, Декарт… – обаятельно улыбнулась я, но он тут же поправил меня.

– Господин Эдер. Ты можешь обращаться ко мне только так. И никаких «послушайте». Я тебе не подружка.

– Простите, – я в волнении забегала глазами по барной стойке, лишь бы не смотреть в глаза этому человеку.

– Что ты хотела спросить? – не сдавался он.

– Спросить… – я пыталась собраться с мыслями, но напрочь забыла, что я собиралась сказать. – Я… не помню.

К черту душевные беседы! Надо валить! Иначе я накосячу в последнем безопасном месте.

– Извинения, – жестко напомнил Декарт, и я почувствовала себя задавленной.

Это было похоже на то, когда юную школьницу приводят в кабинет директора и допытываются почему она нарушила нормы поведения. Оправдываться в таких случаях бесполезно, а соглашаться с обвинителем – унизительно.

Но сейчас все же лучше согласиться.

– Простите меня, Господин Эдер, – я покорно опустила голову и сложила руки на коленях. – Это вышло случайно. Я не умею ходить на каблуках, поэтому и оступилась. У меня нет денег, чтобы…

– Я сказал извиниться, а не оправдываться, – снова прервал меня Декарт.

Вот ведь! Ему ещё что-то не нравится! Да хрен тебе, а не извинения!

– Это грубо! – возмутилась я. – Я ведь не специально!

– Я жду, – Декарт одарил меня жёстким взглядом, и мне аж стало не по себе.

Это какое-то моральное насилие!

Но я должна это сделать, чтобы не доводить до конфликта.

– Простите меня, пожалуйста, – я опустила голову, так как почувствовала какой-то надлом внутри.

Этот Декарт будто сломал меня. Мне стало горько и обидно, хотя, казалось бы, ничего страшного не произошло.

– Хорошо, – смягчился он, но голос его оставался строгим.