Гордость и Принуждение

Мне вдруг четко представилось, что моя жизнь на этом закончится. И больше ничто не причинит мне боль.

Мои руки совсем ослабели, и я скользнула похолодевшими пальцами по мужским предплечьям. В голове все стало каким-то тягучим и тяжёлым, и я лишилась сознания.

Глава 17

– Давай уже, – я услышала мужской голос, но очень глухо и далеко. – Кончай претворяться!

Я с трудом разомкнута веки и оглядела пространство, не фокусируясь ни на чем конкретно. Все вокруг было размытым. Внезапно меня пронзила резкая боль в горле, и я закашлялась, свернувшись на боку.

– Хватит! – прикрикнул на меня все тот же голос. – Не так уж и сильно я тебя придушил.

Мужская рука грубо подняла меня за локоть и усадила на диван. Приступ кашля закончился, оставляя после себя неприятное скребущее ощущение при каждом вдохе. И теперь я могла разглядеть мужчину. Точнее двух мужчин.

Эрнест Вермель все так же сжимал мою руку выше локтя, а рядом с ним сидел начальник охраны: крепкий мужчина лет пятидесяти с хамоватым насмешливым взглядом.

– Что вам нужно?! – спросила я и снова зашлась в кашле.

– Я предупреждал тебя: если хоть кто-нибудь узнает о нашем деле, то я продам тебя в самый отвратительный бордель. Было? – свирепо говорил Вермель.

– Да, – выдохнула я, зажимая горло ладонью, чтобы остановить кашель. – Но я никому не сказала!

– Да что ты! – издевался Вермель. – А чего ж тогда Фогель прессует мне мозги весь день? Мол, чтобы я больше не смел пересекаться с тобой: ни звонить, ни приходить.

– Но я правда ничего не рассказывала! – выкрикнула я и снова закашляла.

– А мне плевать, – рявкнул Вермель и приблизил меня к себе. – Может ему сообщил об этом кто-то другой, но по твоей просьбе. В любом случае, Фогель уже что-то узнал. Поэтому даю тебе шанс его переубедить, иначе ты знаешь, что произойдет.

– Хорошо, – я послушно кивнула.

– Ну, и раз уж ты снова облажалась, – Вермель обнажил зубы в животном оскале. – Я с удовольствием тебя проучу, Ива.

Он придвинул меня к себе вплотную, склоняясь лицом над моими губами.

– Я ведь делаю всё, что вы говорите, – горечь наполнила меня. – Я смогу убедить Фогеля в том, что он не прав. Не надо, пожалуйста.

– Ива, – Вермель смаковал мое имя. – Будь послушной девочкой. Ты же не хочешь меня сердить?

Он потянулся к ремню и завозился с пряжкой, второй рукой удерживая меня возле себя. Его влажные от нетерпения губы коснулись моих.