Гордость и Принуждение

Он подавлял меня, брал силой, заставлял хотеть его, а после я испытывала только чувства стыда и унижения. Я уже почти ненавидела его.

Звонок в домофон повторился, и я поспешила встать с кровати.

– Кто там? – машинально спросила я, нажав кнопку домофона. В камеру ничего не было видно.

– Я ваш сосед! – выкрикнул истеричный мужской голос. – Вы меня затопили! Сейчас же открывайте!

Я опешила и машинально открыла дверь, и тут же передо мной возник Эрнест Вермель.

– Ну, привет. Ива, – хитро улыбнулся он, подпирая дверь рукой.

 – Оценила мои актерские данные?

– Что вам нужно? – я с опаской глядела на него, ожидая самого худшего.

– Я войду? – спросил он, однако разрешение ему не понадобилось. Он бесцеремонно шагнул в квартиру, отодвинув меня в сторону.

А затем, оглядев меня, он отметил:

– Классный прикид.

Я сложила руки на груди, в надежде немного прикрыться. На мне были только крохотные шортики, почти не прикрывающие попу, и тонкая белая майка, детально очерчивающая грудь и выделяющая все прелести.

– Даже жаль, что ты досталась Фогелю, – мужчина обошел меня по кругу, рассматривая оценивающим взглядом. – Ничего, мы это исправим.

– Что вы хотите? – мой тон был уверенным и спокойным, хотя мне был крайне неприятно как он прожигал взглядом мой зад.

– И чем ты берешь? – он будто не слышал моего вопроса. – Вроде на вид тощая вредная девчонка, но есть в тебе что-то… Хочется иметь тебя всю ночь.

– Вы за этим сюда пришли? – я вызывающе глядела на него.

– Пока нет, – он наконец уселся на диванчик в прихожей и заложил ногу на ногу.

 – Я хочу чтобы ты побыстрее разобралась со своей неудачей, а потом подставила Фогеля. У него сейчас клиент, скажем так, один финансовый гений. Ооочень серьезный клиент. Так вот, я хочу, чтобы его дело, что он старается замять, всплыло во всех СМИ. Тогда он подаст на Фогеля в суд за разглашение адвокатской тайны и навсегда испортит его репутацию.

– Заказы мне даёт Кирилл Дмитриевич, – холодно ответила я.

– Ничего, сделаешь для меня исключение, – Вермель продолжал раздевать меня глазами.

 – Ты разве не хочешь, чтобы твой дружок поскорее вышел на свободу?

Я молча опустила взгляд. Гнев прорывался наружу, но я изо всех держалась, чтобы не наброситься на Вермеля и не придушить его к чертям. Понятно, что физически мне с ним не справиться.

– И учти, Ива, – он встал с диванчика и подошёл ко мне. – Посмеешь кому-нибудь рассказать об этом, я продам твой паспорт в самый отвратительный бордель в городе.