Будь покорной, девочка

Как я могла об этом забыть? Вот черт! Что он теперь сделает?

Бергман продел под рубашкой крохотный микрофончик и закрепил его на ухе, а затем закатал рукава своей белоснежной рубашки. От вида его открывшихся рук я снова почувствовала привычный страх и предвкушение. Мне вдруг очень захотелось, чтобы он дотронулся до меня, а еще лучше обнял.

Прервав мои раздумья, он объявил начало и поприветствовал всех новичков. При чем сделал это без лишнего пафоса, даже не повышая голоса и не нарушая интимность момента, как если бы он просто продолжал говорить со мной, а немногочисленная публика лишь случайно подглядывала за нашими действиями.

– Моя покорная девочка Селина – абсолютный новичок в этом деле, поэтому ничего не бойтесь и просто следуйте за мной, – говорил Бергман вроде бы с публикой, но смотрел при этом только на меня, а затем продолжил. – Сядь на колени и закрой глаза, – он указал на ложе.

С бешено бьющимся сердцем, я выполнила приказ, сев боком к публике.

Бергман взял моток красной веревки, ярко контрастирующей с моим костюмом, и привычно сел позади меня.

– Первым делом оцените дыхание вашей сабочки, – начал Бергман, стянув мне волосы в хвост. – Даже если секунду назад оно было ровным, сейчас уже может участиться, а значит, она волнуется и тем самым утрачивает доверие к вам. Сделайте то, на что она лучше всего отзывается. Чуть стяните волосы, помассируйте плечи, поцелуйте в шею, – Бергман делал все, о чем говорил, и я покрылась мурашками, когда он поцеловал меня в шею.

Ровно в этот момент я начала слушать Бергмана как завороженная. Теперь я понимала, что оказывается каждое его движение надо мной несет определённый смысл.

– Не пытайтесь сразу применять аксессуары или тут же связывать запястья или щиколотки, – продолжал он. – Так вы только обнулите весь эффект. Лучше всего начинать не с тела, а с головы.

Бергман прокрутил несколько раз мой хвост в ладонях и связал его веревкой, приятно оттягивая волосы и кожу головы.

– При связывании волос внимательно оценивайте реакцию сабочки. Если ее брови хоть немного напряглись, значит, вы сделали ей больно. Боль в самом начале сессии – недопустима!

Пока Бергман говорил, он ни на минуту не прекращал гладить меня, чуть сжимая кожу пальцами, и я все больше успокаивалась.

– Не прерывайте тактильный контакт.