СЮР

– нифига себе, – в голову ко мне закрадываются странные мысли, – подожди-ка, ты мне одну у себя давала, ну а я потом сразу две… и без воды.

– боже мой. У тебя, наверное, глюки были, – печально спрашивает она.

– может и глюки, – еще печальней говорю я.

На этом моменте я сильно расстраиваюсь. Вроде бы все и хорошо. Никто не умирал, и я через десять дней не умру. Ну и что же тогда? Как-то всё не так. И потом, в реке, когда мне почудилось, что люди исчезли, таблетки то, даже не были куплены. Но все равно, получается, что все это был один большущий глюк.

– чего расстраиваешься? – с улыбкой спрашивает она и садится поближе.

– Оля, – спрашиваю я, – тебе сколько лет?

– двадцать два, а что такое, старуха, я, да? – смеется Оля.

– у тебя вот, рыбки есть, а новых там… нет? Синей, например?

– у меня всегда была большая одна рыба, синяя. Откуда ты знаешь? – смущенно спрашивает она.

– вот и дела, – только и говорю я.

– так у тебя были галлюцинации… господи прости… и кстати.

– да знаю, знаю, – в общем, разочарованию моему предела нет.

Все оказывается так банально, галлюцинации и только…

– знаешь, говорит она, а пошли ко мне, у меня есть, по-моему, что-то от таких зрачков. А то, зачем тебе в очках то ходить.

Тут понимаю, история, похоже, повторяется, Оля хочет под любым предлогом остаться без лишних глаз. Но, я назло всему случившемуся, по своей воле наступаю на те же грабли и иду к ней.

Мы опять молча идем, молча она открывает мне дверь и запускает в квартиру.

Меня добил момент, когда она принесла торт с зеленым чаем. Я поднимаюсь и прямо так спрашиваю:

– почему ты меня ненавидишь, – на одном выдохе говорю я. Она остолбенела на одну секунду, кажется, даже испугалась, а потом рассмеялась, и говорит:

– что? Я не могу тебя ненавидеть, что за бред.

– просто знаю это, – говорю я и сажусь обратно.

– нет, это глупости, просто это нервы, наверное, от лекарств. Я не могу тебя ненавидеть, хотя бы, потому что я тебя плохо знаю, – последнее она произносит как-бы сама себе, и немного странно, как мне показалось.

– не буду, есть мне нельзя. Сыпь будет, – нагло вру я.

– о… – она сделала вид, словно провалила экзамен на лучшую хозяйку.