Там, высоко-высоко

И судя по свету из окон, занимали они исключительно второй этаж, где были самые лучшие аудитории.

Я с некоторым испугом взглянула на одноглазого громилу. Но он не стал проверять наши метки. Хотя о чем я говорю? Вряд ли на холеной руке Лорана стоял штамп королевской канцелярии.

Несмотря на то, что занятия начались полчаса назад, Лоран не демонстрировал ни капли волнения. Он шел впереди размеренным шагом, а его спина излучала надменное спокойствие. Подойдя к одной из аудиторий, он без стука распахнул дверь и выжидательно взглянул на меня с самым что ни на есть каменным выражением лица.

Студентов в аудитории было намного меньше, чем мест в ней, а девушек так и вовсе всего три. Лис я заметила сразу. Роскошная блондинка сидела у окна за свободной партой. Презрительно улыбнувшись, она что-то шепнула своим соседкам, и те засмеялись. Преподаватель – невысокий седовласый человек с острой бородкой клинышком и профессорской красной мантией – прервал свой рассказ. Но не для того, чтобы высказать замечание за опоздание, а чтобы по-приятельски поздороваться с Лораном.

– Эльфийка, – прокомментировал один из парней с копной ярко-рыжих волос и послал мне воздушный поцелуй: – Иди ко мне, милашка!

Платье показалось мне вдруг слишком обтягивающим и чересчур открытым под прицелом нескромных глаз. Я попятилась, но упругая воздушная волна подтолкнула меня под попу. От неожиданности я споткнулась. Это было встречено общим смехом.

– Новенькая? – вопросительно посмотрел на меня мужчина.

– Профессор Спирус, это Астра Линсоу. Ее перевели на некромантию в связи с доукомплектацией группы, – представил меня Лоран и многозначительно окинул взглядом аудиторию. – Итак, к общему сведению – Астра находится под моим покровительством. Надеюсь, объяснять не надо, что это значит?

Смешки стихли. Лоран двинулся за парту к Лис, а я поспешила занять ближайшее свободное место.

Лекция прошла как в тумане. Как называлась дисциплина, я так и не успела посмотреть в расписании, что-то из области теоретической некромантии.

Профессор обильно сыпал незнакомыми мне словами, рисовал на доске непонятные схемы, выписывал вереницы сложных формул. Я мужественно переписывала все в тетрадку, но надежда, что я когда-нибудь разберусь в этой абракадабре, таяла на глазах. Единственное утешение: кроме меня, никто ничего не писал, каждый занимался своим делом. В аудитории стоял непрерывный гул, и мне приходилось напрягать слух, чтобы разобрать речь профессора.