Моя Прелесть

Ну, вот почему с ним я всегда чувствую себя такой дурой! Хотела ответить что-нибудь остроумное, но меня отвлек требовательный стук в дверь. В комнату вошли двое мужчин в белых халатах и с повязками на лицах.

– Санитарно-эпидемиологическая служба. У вас проживает гражданка Белкина Мария?

Я испуганно кивнула.

– У нее выявлена холерная палочка, – отрывисто сказал тот мужчина, что повыше. – Понос-тошнота беспокоят?

Я отрицательно замотала головой.

Он с грохотом поставил чемоданчик на стол и отодвинул свежеотремонтированный стул, намереваясь сесть.

– Стул какой?

– Поломанный, – испуганно пискнула я.

А потом поняла, про что спрашивали, и исправилась:

– У меня нормальный стул, а на этот лучше не садитесь, а то упадете.

– Понятно. А вы, гражданин, кто?

– Антон Валафаров. Об Илоне Павловне Амоновой слышали? Ее сын, – вежливо представился Антон. – В гости пришел.

Я видела, с каким трудом он сдерживается, чтобы не расхохотаться. Ну почему все это происходит именно на мой день рождения?

Лично я про его мать ничего не знала, но воинам за дезинфекцию и стерильность, похоже, она была хорошо известна.

– Так, молодые люди, освободите помещение. Нам проверить все надо, анализы у всего этажа взять. Ну, а вы ступайте быстрее… Считайте, мы вас здесь не видели.

Я затолкала Мою Прелесть в рюкзачок и покорно пошлепала за Антоном. Уже уходя, оглянулась: высокий подцепил пинцетом грибочек и отправил себе в рот.

Не сопротивляясь, я позволила себя вывести на улицу. Двое приятелей Антона – Стас и Толик – при виде нас радостно пришпорили свои спортбайки. Те взревели так, что заложило уши. Парни решительно отвергали глушители.

– Садись, прокатимся, – приказал Антон.

Я замялась.

– Там ребята… Мы договаривались.

Тогда он без разговоров водрузил меня на свой байк и надел шлем.

– Им некоторое время будет не до тебя, – сказал он. – А у меня к тебе разговор есть.

Мы рванули… Смерчем промчались по улицам города, наплевав на все знаки дорожного движения. Мне было так жутко! Несколько раз мы чуть не спровоцировали ДТП. Судорожно вцепившись в кожаную куртку Антона, я молилась неведомым богам: только бы все были живы. Только бы живы.