Страшно не злые гоблины

 – Хручь не отращивал седую бороду, стариком его прозвали из-за постоянного ворчания и привычки курить трубку, забивая ее вонючим табаком. – Дымящаяся бочка с…

Мола отвлек оставшийся не названным гоблин, подобравший шлем.

– Сто Двадцать Первый?

Гоблин заправил уши и с трудом, но надел шлем

– Я не Сто Двадцать Первый, я Антуан Сэль. – голос Сто Двадцать Первого больше походил на человеческий, а его братья, напротив, больше хрипели и шипели, чем говорили. – Мой отец отправил меня обучаться искусству фехтования в столицу Бывший Империи.

– Ты гоблин, Сто Двадцать Первый. – Хручь осадил полет фантазии зеленокожего.

– Как и все мы. – поддержал старика, Мол. – Правда, Ос?

– Не впутывай меня в этот разговор. Если я захочу вспомнить его постоянные жалобы на несправедливость жизни, я прочту его розовый дневник с бабочками на обложке.

– Ты не умеешь читать, Ос. Вы рождены гоблинами, а меня владыка создал в пробирке. – Сто Двадцать Первый часто слышал издевательства братьев по поводу его дневника, куда он записывал самые важные события своей недолгой жизни, и поэтому научился их не замечать.

– Например, в единорога? – Мол снял с головы Сто Двадцать Первого шлем, чуть не оторвав не по гоблински короткие уши и бросил в тележку к остальному подобранному снаряжению. – Тогда нашего повелителя называли бы Коневод Единорогов.

Гоблины захохотали. Человеку не посвященному и не видящему откуда идет звук, показалось бы что кто-то отхаркивает давно скопившуюся мокроту.

– Или в фею. – все не унимался Мол. – а владыка стал бы Большой Феечьей Мамкой.

– Фу ты! – Ос зажал длинный нос, в воздухе закружились клубы дыма из трубки Хруча.

– Пустые мешки кончились, а тележка наполнена доверху. Взяли дружно и понесли в подвал, отправим братьев по оружию в последний путь. Чего встал, Ос?

– Муха на потолке на меня пялится!

– Считает все твои бородавки на морде.

– Я тебя сейчас! – Ос дернулся, но молот остался лежать на полу.

Гоблины уставились на маленькую муху с черным брюшком, а она на страшных коротышек с острыми когтями и сверкающими кинжалами, болтающимися на поясе. Ос вынул из мешка чье-то ребро и, высунув язык, прицелился, чтобы швырнуть его в мошку, но вдруг раздался оглушительный свист.