Пленник Зенды. Месть Руперта (сборник)

– Но разве укус опасен? – вскричала Флавия тревожно.

– На этот раз нет, – сказал я. – Если бы я дал возможность укусить себя глубже, тогда другое дело, кузина!

– Неужели собаку не убили? – спросила она.

– Еще нет. Мы ждем, чтобы убедиться, вреден ли ее укус!

– А если вреден? – спросил Майкл со своей горькой улыбкой.

– Ей раскроят голову, брат! – ответил я.

– Вы не будете больше играть с ней? – спросила Флавия.

– Может быть, и буду!

– Но она может еще укусить!

– Без сомнения, она попытается! – сказал я, улыбаясь.

Тут, боясь, что Майкл скажет что-нибудь такое, на что я должен буду рассердиться (так как хотя я мог показывать ему свою ненависть, но по виду должен был казаться дружелюбным), я стал восхищаться прекрасным состоянием его полка, выразившего искренне верноподданническое чувство при моей встрече в день коронации. Потом я перешел к восторженному описанию охотничьего павильона, который он одолжил мне. Но он внезапно поднялся. Его самообладание ускользало из его власти, и, извинившись, он простился с нами.

– Трое из моих друзей очень желают чести быть вам представленными, государь. Они здесь, в первой комнате!

Я немедленно присоединился к нему и просунул руку под его локоть. Выражение его лица было слаще меда. Мы вышли в первую комнату совершенно по-братски. Майкл сделал знак, и три человека выступили вперед.

– Эти господа, – сказал Майкл с любезностью, полной достоинства, которую он легко и грациозно умел выражать, – самые верные и преданные слуги вашего величества, а мои самые верные, преданные друзья!

– Благодаря второй, так же как и первой причине, – сказал я, – я очень рад их видеть!

Они подошли один за другим и поцеловали мне руку – де Готэ, высокий худощавый молодец, с торчащими вверх волосами и подкрученными усами; Берсонин, бельгиец, осанистый человек средних лет с лысой головой (хотя ему было немного более тридцати лет), и последний, англичанин Детчард, с узким загорелым лицом и коротко остриженными светлыми волосами.

«Хороший боец, но плохой знакомец», – определил я его. Я заговорил с ним по-английски, со слегка иностранным произношением, и, клянусь, он улыбнулся, хотя немедленно скрыл улыбку.

«Итак, мистер Детчард посвящен в тайну!» – подумал я.

Отделавшись от моего дорогого брата и его друзей, я вернулся проститься с кузиной. Она стояла на пороге.