Черный лед

Кровать была такой высокой, взобраться на нее оказалось так трудно… Обюссоновский ковер под ней был мягок, как пух, и если она будет осторожной и не заденет острых осколков стекла, то сумеет свернуться уютным калачиком и погрузиться в глубокий блаженный сон…

Бастьен переступил порог ее комнаты и тихо прикрыл за собой дверь. Ему незачем было соблюдать крайнюю осторожность – он знал, где располагаются камеры слежения, и мог миновать их, не обнаруживая себя. Кроме того, он известен как истый донжуан, и ни у кого не вызовет удивления тот факт, что он покоряет очередную увиденную им красотку.

Впрочем, эта девушка не была красавицей. Он стоял над ней, разглядывая свернувшееся калачиком тело. Она была мила. Нет, не совсем подходящее слово. У нее хорошее телосложение, правильные черты, сладкие, чувственные губы.

Сладкие? Мила? Пожалуй, она лучше, чем он о ней думал. Ведь ухитряется же она выглядеть совершенно безобидной личностью.

Бастьен просунул под нее руки, поднял и переложил на кровать.

Хлоя стерла макияж – может быть, поэтому и выглядела такой невинной. Ночная рубашка на ней была очень дорогой, на тонких атласных завязочках спереди. Одну за другой он развязал их, и рубашка разошлась в стороны, освободив ее тело.

Хорошее тело. Ягодицы несколько более пухлые, чем у большинства молодых француженок, грудь тоже пышнее, но в целом молодое, сильное, отлично сложенное. Ни единого признака суровых тренировок, через которые она должна была пройти. Нежная мягкость рук и живота подсказали ему, что она должна быть горяча и желанна в постели.

Кого он хочет обмануть? Она перережет ему горло в постели, если он ненароком отвлечется. А траханье, что ни говори, отвлекает.

На ее коже были отметины – под самой грудью. Красные линии, по которым он провел пальцем, пытаясь определить, какую пытку она вынесла в далеком прошлом.

Тут он улыбнулся. Не в таком уж далеком – она попросту надела лифчик, который был ей слишком тесен.

Ни одна известная ему женщина не стала бы носить тесное белье, если бы ее к тому не вынуждало отсутствие выбора.

Взгляд Бастьена скользнул по ее длинным ногам и остановился на ступнях. Линии там оказались еще более выразительными – она к тому же надела туфли не по ноге.

Средство, которое он положил в ее коньяк, действовало отлично – она проспит от шести до восьми часов кряду и проснется без похмелья, даже если она его заслужила после всего того вина, что выпила за ужином. Маленький подарок ей от него.