Черный лед

Я узнал об этом, когда вы уже выехали. Если бы знал раньше, сберег бы вам время, потраченное на поездку.

– Сберегли время? Я не нужна? – Еще одна двухчасовая поездка, теперь обратно в город, вовсе не была вершиной ее мечты, и уж совсем не хотелось отказываться от обещанных Сильвией денег.

– Наша группа собралась в меньшем числе, чем мы ожидали, и я считаю, что мы сумеем понять друг друга без посторонней помощи, – вежливым, хорошо поставленным голосом ответил мужчина.

Они говорили по-английски, и Хлоя быстро переключилась на французский.

– Как вам угодно, месье, но я уверена, что могу быть полезна. У меня нет никаких планов на следующие несколько дней, и я останусь с большим удовольствием.

– Если у вас нет никаких планов, вы можете вернуться в Париж и устроить себе прекрасный отпуск, – предложил он на том же языке.

– Боюсь, что моя квартира – не лучшее место для проведения отпуска, месье Хаким. – Она сама не понимала, почему так старается уговорить его разрешить ей остаться. Поначалу она совсем не хотела ехать сюда – только настойчивые просьбы Сильвии подвигли ее на это.

Но теперь, когда она уже была тут, ей вовсе не хотелось возвращаться. Даже если это самое толковое, что она могла сделать.

Хаким колебался, по-видимому удивленный тем, что женщина может с ним спорить. Затем он кивнул:

– Полагаю, вы все же окажетесь нам полезной. Было бы нечестно заставить вас совершить столь долгую поездку без всякого результата.

– Это была долгая поездка, – согласилась Хлоя.

Хаким неопределенно улыбнулся:

– Я прослежу за этим, мадемуазель Андервуд. Пока же оставьте ваш багаж – у нас есть слуги, которые о нем позаботятся, – и ступайте знакомиться с гостями, для которых вы будете переводить. Особых трудностей эта задача не представляет, а когда у нас будет перерыв в совещаниях, вы получите прекрасное помещение, в котором сможете отдохнуть.

В привычной французской благовоспитанности Хакима отчего-то чувствовался некий изъян. Хлоя обнаружила, что ей очень хочется помыть руки. Она одарила его материнской улыбкой, которая в ее репертуаре предназначалась для самого развратного из братьев Лоран, и пробормотала: «Вы так добры», после чего последовала за ним вверх по мраморным ступеням.