История Алексиса Болдвина

Как сейчас помню то чувство, которое подсказывало мне, что сегодня что-то должно было произойти. Почему я так решил? Не знаю, предчуствие, наверное.

Выглянув в окно я увидел, как на молодой, только начавшей цвести ветки белой сирени, сидит большой черный ворон, который смотрит мне прямо в глаза. На секунду мне показалось, что он хочет что-то мне сказать, но я не успел ничего понять, а ворон резко взлетел и улетел. Улетел на запад, в сторону Мефистофеля. А я разбил чашку свежее приготовленного кофе. Точно, должно что-то случиться, хотя посуда ведь бьётся к счастью.

Ворон – плохой знак, а результат не заставил долго себя ждать. Раздался оглушительный звонок домашнего телефона, который нарушил тихое молчание, находившееся в ожидании. Он так ревел, что можно было понять – вещь очень важная. « Джо умер»– раздался в трубке нежный женский голос, и в этот момент мир ушел из под ног. От неожиданности я бросил трубку, сел на диван и заплакал. Впервые в жизни. Мне было не подвластно это чувство в тот момент, но я нисколько не жалею тех слёз, потому что они были искренние.

Нужно стесняться тех слёз, которые выпущены через силу.

Через пятнадцать минут я уже ехал по трассе на машине. Не помню, сколько было на спидометре, но когда раздался стук, и лобовое стекло разбилось, я понял, что кого-то сбил. Я остановился и вышел. Ужас, который охватил меня в тот миг был не сравним с чувством жалости к Джо. Для меня он был превыше всего.

Я отошел от машины и увидел ещё живую молодую девушку.

Все ноги были переломлены. Она кричала. Нет, она не кричала, она умоляла, она просила помочь ей. Но что я мог сделать? Отвести её в больницу. Но где-то там лежит мертвый Джо. Мертвый. Ему не помочь. А ей? Помочь? Но тогда я решил, что мне следует от нее избавится. Избавиться? От живой? Да.

Ох, как же тяжело мне всё это вспоминать. Это такой тяжкий груз, груз на всю жизнь, который будет волочится за тобой все время, каждую минуту, и это, как волдырь, будет болеть, болеть, а потом лопнет – и всё, конец.

Я взял лопату и пошел копать. А что копать? Могилу? Нет. Так, временное пристанище. Когда девушка увидела лопату, она так завопила, что мне пришлось вставить ей в рот кляп. Но все равно жалобные стоны доносились до моего сознания и капали, капали мне на мозг, но яма была уже выкопана. Я подошел к девушке и впервые обратил внимание на её внешность. Её образ так чётко врезался в мою память, что помню как сейчас.