Одаренные заживо

Так и так заметят, поэтому прикидываюсь дурнем:

– Сегодня туда вообще пускают?

Обреченно дергаю за ручку ванной. К сожалению, мой маневр не срабатывает.

– С какого перепуга ты полюбил мытье?

Это мать. Отвлекшись от обсуждения трат на коммуналку и уродов, что окружают повсюду, ввинчивает в меня свой взгляд. Ощущение, будто на шомпол насадили.

– Приличные люди здороваются для начала! – вступает со своей партией отец. Если глаза и уши меня не обманули, те самые «приличные люди» начали сегодняшнее утро со скандала.

Чем же тогда занимаются неприличные?

– У меня сегодня выезд. Летняя практика. Забыли? – вяло сопротивляюсь я. Сейчас начнется самое отборное. «Спасибо, что напомнил», «без сопливых гололед», а дальше, конечно – «на что ты шмотки покупаешь, неблагодарный тунеядец!» и прочее подобное. Пытаюсь смыться хотя бы обратно в комнату, но родителей уже не остановить. Открывается дверь ванны, выглядывает сестра. Розовая махровая чалма возникает в проходе коридора и тут же исчезает. Маша не дура.

– А ну, поди сюда! Я еще не закончил! – орет отец.

Когда родители все же заканчивают высказывать мне все, что думают обо мне и моей жизни с момента зачатия, мне уже не хочется ни есть, ни мыться.

(Николай)

На площади народу ноль. По центру – каменный мужик какой-то. Боксер, походу, или летчик, а, может быть, писатель. Люблю литературу. Пушкина там всякого. Тургенева. «Му-Му».

Солнца тоже нет. Не жарко – не вспотею. Чую в воздухе шашлындос. Все в парке. Мясо жарят. Убойный запах.

Эх, пожрать бы. Пардон, похавать.

Стоп, есть народ. Значит, я пришел не первый. Первым не люблю, ботанская забава. Короче, не один я здесь. Не сразу обратил внимание. На лестнице к памятнику стоят. Двое: парень в белом поло и девчонка. Еще один – за деревом спрятался типа осины или дуба. Думает, что его не видно. Даже за километр можно его патлы разглядеть. Ненавижу волосатых. Самое оно – под ноль. Удобно. В драке особенно.

Подхожу. Никто не реагирует, как будто нет меня. Пытаюсь «прощупать» их радаром.

Это меня Сохатый, тренер научил. Как бы считываешь ауру человека – друг он или враг. Типа чтения мыслей, только еще круче. Ничего хорошего не чувствую: в животе бурчит и жарко. Ну и пусть, и я здороваться не буду. Тут же подгребает из-за дерева патлатый. Дымом от него разит, хоть ноздри затыкай. Курил, гад. Ненавижу. Из домашних курит только отец. Теперь – в общем коридоре, Алина настояла. Жена его, типа мачеха моя. Иногда и от нее есть польза.