Участковое отделение в системе К2—18. Сборник фантастических рассказов

– Гордиенко, назначаешься моим заместителем. Все, идем к кораблю.

В этот момент под брюхом линкора, где уже собралась многотысячная толпа, грянуло «Прощание славянки».

– Ну да, конечно… Нас-то с духовым оркестром провожать не будут, – заметил Хансен, идущий последним.

– Разговорчики.

Их корабль – «Легатус» – даже не принадлежал Корпусу безопасности, это было небольшое дипломатическое судно. Один из пилотов, стоявший у трапа и разговаривающий с мужчиной в костюме, кивнул Стародумскому. Тот махнул в ответ рукой, приказал своим людям подниматься на борт.

– Скоро отправляемся?

Пилот отвлекся от разговора, указал на корму корабля, где заканчивалась погрузка багажа.

– Почти закончили. Минут через десять стартуем.

Для пассажиров на корабле было несколько двухместных кают, но по штатному расписанию во время взлета и посадки все должны были находиться в салоне, в противоперегрузочных креслах.

– Пока не взлетели, коротко о работе. Планета, как вы понимаете, малозначимая, но это не дает нам права расслабляться.

В салон зашел человек в костюме, сел рядом со Стародумским. Пилот задраил люк, прошел в кабину.

– «Восторг» имеет лишь один континент в северном полушарии, вытянутый вдоль параллелей и опоясывающий большую часть планеты, – продолжал майор.

Проснулись двигатели, над креслами зажглись надписи с требованием пристегнуть ремни.

– Почти весь он покрыт лесами. В нашем понимании – типичная тайга.

По корпусу корабля прошла мелкая вибрация.

– Местных мы называем линиаты, своим видом они мало чем отличаются от людей. Есть лишь характерная сыпь на коже – вроде как веснушки по всему телу, только зеленоватого оттенка. На контакт идут неохотно, но за несколько лет в том районе, где располагается миссия, почти все выучили наш язык.

За окном поднялась водяная пыль, бетонные плиты медленно поплыли вниз, проваливаясь вместе с космопортом и другими кораблями.

– Это, кстати, – Стародумский кивнул на соседа, – наш консул, Георгий Александрович Веретенников. Прошу любить и жаловать!

Консул никак не прореагировал на представление, он сидел, вцепившись в подлокотники кресла с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Свист за бортом нарастал, скорость подъема увеличивалась. Еще мгновение и редкие облака остались далеко внизу.