Райская птица

Клео посмотрела на него с недоверием:

– Вы так не считаете.

– С чего ты взяла?

– Значит, вас это тоже коснулось? – с едва заметной издевкой спросила она.

Доминик вздохнул:

– Полагаю, я, как и любой нормальный мужчина, восприимчив к женской красоте. Но не думаю, что твой дед одобрил бы наши отношения.

Клео накрыла волна отчаяния. Никогда еще она не чувствовала себя так неловко. Как ей могло прийти в голову, что она может ему нравиться? Он говорил все это только из вежливости. У такого харизматичного мужчины не могло не быть девушки… или девушек!

– Так ты веришь мне?

– О чем вы? – спросила Клео, не поднимая головы.

– Хватит, Клео. Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Как ты себя чувствуешь?

– Будто вам не все равно.

Доминик еле сдержался, чтобы не выругаться:

– Мне не все равно. Я понимаю, как тебе тяжело. Но по-другому нельзя.

Клео покачала головой. Ее голос срывался:

– Я все еще не могу поверить. Кто-то должен был раньше рассказать мне все это.

– Согласен.

– Почему же не рассказали?

– Эй, я сам узнал об этом всего пару недель назад! Серена тоже ничего не знала. Она до сих пор злится.

Клео почувствовала, что он хотел выразиться более резко, но сумел взять себя в руки.

– А вы тоже… злитесь? – не глядя ему в глаза, спросила Клео.

– Только на сложившуюся ситуацию, – заверил ее Доминик. Он чувствовал сильное разочарование, но виной тому была не она. – Думаю, Новакам приказали молчать. Возможно, когда-нибудь они открыли бы тебе правду.

Клео судорожно всхлипнула. Доминик увидел, что ее невероятно красивые глаза полны слез.

– Я вела себя как идиотка. Простите. Просто… так много всего сразу.

– Понимаю.

Помимо своей воли Доминик разволновался. Она была такой ранимой, такой беззащитной. Деду не следовало отправлять его сюда с подобной миссией.

– Эй, – хрипло окликнул он. Наклонившись к ней, он вытер слезы, бегущие по ее щекам. – Не плачь.

Он не думал, насколько чувственным может оказаться подобный жест, пока кончиками пальцев не ощутил тепло ее слез.

Ради всего святого!

С такими мыслями усидеть на месте было просто невозможно, и Доминик резко поднялся. Он застегнул куртку в надежде, что она не заметила его напрягшуюся плоть.