Возвращение плейбоя

Ты можешь доверить это дело мне?

Положиться на вкус Алтеи? После того как она три раза одевала ее в платья, похожие на кремовые пирожные?

– Конечно, я доверяю тебе, – смирилась Холли. – Это твоя свадьба. Я надену все, что ты выберешь для меня.

Алтея крепко сжала подругу в своих объятиях.

– Холли, ты такая умница! Прошла со мной через все мои свадебные церемонии. Знаю, эти два года были нелегкими для тебя. Но жизнь не стоит на месте, и Мэтт наверняка захотел бы, чтобы ты снова была счастлива.

На глаза Холли навернулись слезы, потому что Алтея говорила правду. Мэтт никогда не заострял внимания на негативных моментах. С какими бы он ни сталкивался проблемами, ее муж никогда не опускал руки и наверняка ожидал бы от нее того же.

– Ты непременно встретишь свою судьбу, – заверила ее Алтея. – Я уверена. Как я повстречала Стига, когда потеряла всякую надежду на счастливую жизнь.

– Конечно, – не стала спорить Холли.

– Как знать, может, это даже будет Лукас, – широко улыбнулась Алтея.

Раньше Лукас Антонидис чувствовал себя в Нью-Йорке как дома. Ему нравились ритм этого города, его шум и краски. Но теперь его мучила головная боль.

А может быть, дело даже не в городе, а в нем самом.

Когда-то он избегал любой ответственности, но теперь от него зависело большое количество людей, и он не мог просто бросить все и уйти.

А еще на него наседала мать, которая по его возвращении из Австралии неустанно повторяла: «Это она?» – стоило Лукасу назвать какое-нибудь женское имя.

Только он один оставался холостым.

– Я женюсь, когда буду готов, – прямо заявил он матери. Лукас не сказал ей, что это вряд ли случится, потому что он упустил этот шанс давным-давно.

И все же он подозревал, что главной причиной его головной боли было несметное количество заявок на получение гранта благотворительного фонда, которым, к своему большому несчастью, он руководил.

– Вот еще парочка, – с иронией сказала его секретарь Серафина, вывалив на стол своего шефа кучу конвертов.

Лукас застонал и потер переносицу. Голова просто раскалывалась. Он не привык заниматься бумагами, потому что считал себя человеком дела.