Мы увидимся вновь

В итоге она все-таки нашла себе работу журналиста, но не такую, о которой мечтала...

В голосе ее тети послышалось недовольство:

– Тогда я скажу Сэму, чтобы он перестал посылать тебя на все эти интервью. Тебе пора уже найти приличного мужчину, с которым ты могла бы создать семью.

– Я уже пробовала это однажды. Спасибо, хватит! – мгновенно отозвалась Изабел.

Прошло уже шесть лет после развода, но у нее не было никакого желания снова вступать с кем-то в сексуальные отношения. Ей нравилась ее жизнь, она ценила в ней свою независимость.

– Ты действительно еще никого не встретила? – настойчиво спросила Оливия, и Изабел тяжело вздохнула. Ее тетя временами была очень проницательной.

– Нет, – сказала она, присаживаясь на подлокотник дивана. – Скажите, как у вас дела? Виллетта ожеребилась?

– Я вижу, ты хочешь сменить тему разговора, Белл, но я прощаю тебя. – Тон Оливии был холодным. – Ну ладно, скажи, ты приедешь к нам в эти выходные? Айткинсы устраивают обед в честь дня рождения Люсинды – ей исполнится двадцать один год, – и я знаю, что они будут очень рады видеть тебя.

Изабел прикусила губу. Помимо того, что она не имела с Люсиндой Айткинс ничего общего, на день рождения должен был приехать ее брат Тони, а Изабел знала, что ее дядя и тетя строят насчет его и ее далеко идущие планы...

– Г-м-м... Можно я вернусь к этому вопросу попозже, тетя Оливия? – спросила она. – Давай я приеду в воскресенье, а? На один день.

Оливия разочарованно вздохнула.

– Полагаю, что те, кто просит, не могут быть теми, кто выбирает, – немного грустно сказала она. – Подумай об этом, дорогая. И позвони мне завтра, хорошо? До воскресенья есть еще время. Возможно, ты надумаешь все-таки приехать.

Изабел чувствовала себя виноватой, но она не могла видеть Тони в эти выходные, действительно не могла.

– Хорошо, – произнесла она наконец. – Я позвоню.

– Замечательно. – В голосе Оливии прозвучал оптимизм.

Рио!

Как ей скрыться от всего бразильского?

Изабел почувствовала, что невольно улыбнулась.

– Надеюсь его увидеть, – сказала она и, как только повесила трубку, поняла, что это было невысказанное на словах согласие.