Твоя на месяц

Хватит с него на сегодня дурацких вопросов. Кроме того, как выяснилось, его голова болела гораздо меньше, если он держал глаза закрытыми.

Что он и сделал. Возможно, ему даже удалось немного поспать, но когда он вновь открыл глаза, перед ним уже стояла очередная медсестра.

– Итак, сколько вам лет, Джордж?

В ответ он мысленно застонал.

– Я уже определенно слишком стар, чтобы играть в эти дурацкие игры. Когда я смогу вернуться домой?

– Когда вы согласитесь играть в наши игры, – лукаво ответила она.

– Мне будет тридцать пять. Сейчас октябрь. На завтрак сегодня я ел овсяную кашу. Или уже наступило завтра?

– Да.

– А это значит, что я могу идти домой?

– Нет, пока вы не получите разрешение доктора Харлоу, – откликнулась девушка, измеряя его давление. – Знаете, я думаю, что вы настоящий герой.

– Не совсем.

– Но вы ведь спасли жизнь маленького мальчика?

– Я всего лишь вытолкнул его на другую сторону улицы.

– И тем самым уберегли его от колес грузовика. В моих учебниках это называется «спасение».

– Как и я. – Он кивнул на свою руку, неподвижно лежащую поверх одеяла. – А значит, меня тоже можно выписывать.

– Вас тоже скоро выпишут. Но не сейчас, потому что травмы головы могут быть очень опасны, – сказала медсестра и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Наконец-то она и все ее настойчивые коллеги оставили его в покое. Похоже, поток вопросов и анализов на время иссяк. Чего нельзя была сказать о барабанном стуке, беспрерывно звучавшем в его голове.

Джордж вспомнил, как недавно всхлипывала у его постели мать Джереми.

– Спасибо вам, спасибо огромное. Даже не верится, что мы могли потерять его. Вы даже себе не представляете…

Нет, он прекрасно представлял себе, что она сейчас чувствует. Он помнил крошечного темноволосого ребенка с густыми темными кудряшками, помнил первую улыбку, шелковистую кожу, огромные доверчивые глаза. Сейчас ей было столько же лет, сколько и Джереми.

Он постарался не думать об этом, не думать о ней. От этого у него начинали гореть глаза, словно туда насыпали горсть песка. Он предпочел закрыть их и попытался заснуть.

Джордж не знал, сколько ему удалось поспать. Его голова до сих пор раскалывалась. Он помнил, что ночью слышал шаги, тихий голос медсестры объяснял что-то его посетителю, затем он слышал скрип стула, подвигаемого к его постели.