Дикая кошка

С Мисти все было понятно с самого начала, но она никогда не думала, что Янис может так с ней поступить.

Ну а даже если бы у нее и остались какие-либо сомнения, после того как она видела, как Мисти вешается на него на пляже, подсаживается в баре и выходит из его дома в семь часов утра, то ответ Яниса на прямо заданный вопрос развеял бы их окончательно.

– Какое место в твоей жизни занимаю я, а какое – Мисти?

– Какое место ты занимаешь в моей жизни? – Янис уставился на нее так, как будто никогда не задумывался о подобных вещах.

Кэт тогда все сразу поняла, но, до боли сжав кулаки, все же кивнула, надеясь, что он сможет сказать те слова, о которых она столько мечтала.

Но вместо этого он лишь спросил:

– А какое место ты хочешь в моей жизни?

От этого разговора столько всего зависело, что Кэт просто не могла отступиться.

– Я хочу любви. Я хочу свадьбу. Я хочу семью.

Но с каждым словом Янис все больше бледнел.

Ладно, дальше можно не продолжать, Мисти может смело его забирать.

– Но я не спал с Мисти, она просто зашла за солнечными очками.

Но стоило в груди Кэт встрепенуться крохотной надежде, что, возможно, еще не все потеряно, как он продолжил:

– И на ней-то я уж точно не хочу жениться. – При одной мысли об этом его аж передернуло. А потом он покачал головой и, глядя ей прямо в глаза, добавил:

– Я вообще не собираюсь жениться.

Теперь все ясно, но, несмотря на навалившуюся на нее тяжесть, Кэт все же сумела выговорить:

– Спасибо тебе.

А потом повернулась и ушла.

– Ты не злишься? – крикнул ей вдогонку Янис.

– Нет, конечно, – бросила она, не оборачиваясь.

Унижена, раздавлена, опустошена.

Кэт продолжала идти.

– Отлично, может, закажем вечером пиццу?

Ну уж нет.

Даже сейчас Кэт не могла забыть ту обжигающую и при этом ледяную ярость, что накатывала на нее волнами. Она еще никогда не чувствовала себя настолько униженной. А потом Кэт оставила бабушкин дом.

Очаровательный вечер закончился, а вместе с ним настоящая любовь и прочие глупости.

И Янис Савас.

Не прошло и трех месяцев, как она переехала в Сан-Франциско и устроилась работать библиотекарем.

Бабушка расстроилась, но Кэт настояла на своем, оставив между собой и мужчиной, отказавшимся быть ее настоящей любовью, больше шестисот километров. Она поступила правильно.