В крепких руках графа

Он снова заглянул ей в лицо, на скулах заходили желваки.

– Потом вы явились сюда в лохмотьях с надеждой получить еще денег.

Черт бы побрал его и эти ужасные обвинения. Мэри развела руками, граф схватил ее за запястье. Его пальцы, словно железный обруч, сковали ей руку.

– Чтобы застать меня врасплох, вам надо быть проворнее. Как вы думаете, что я за человек?

Лицо графа потемнело.

– Бересфорд. – Он отбросил ее руку в сторону.

Мэри раньше и предположить не могла, что в одно слово можно вложить столько ненависти.

– Вы Бересфорд.

– Сомневаюсь, что с вами многие согласятся. Уж точно не я.

– Тогда вы не должны были наследовать титул.

– Вы снова отклоняетесь от темы, мисс Уилдинг.

Разговор стал крайне неприятным и скользким, как угри.

– Я уже достаточно наслушалась ваших обвинений.

– Вы хотите сказать, что явились сюда вовсе не за деньгами.

– Нет. Вернее, да, но для школы. – Она покраснела. – Нужна новая крыша.

Граф бросил взгляд через весь кабинет на стол, на котором лежала бухгалтерская книга. Он определенно не верил ее словам.

Мэри почувствовала сильное жжение от подступавших к глазам слез. Она была уверена, что это все неправда, если только… Нет, она этому ни за что не поверит.

– Я должна вернуться в школу. Мне необходимо поговорить с миссис Ледбрук.

Граф так пристально посмотрел на нее, что тут же захотелось отвести взгляд. Но она не смогла. Не осмелилась, иначе бы он решил, что она лгунья.

Да какая разница, что он подумает?

Мэри не намерена была уступать. Она снова заметила в его серых, походивших на расплавленное серебро глазах теплоту, которая, казалось, распространилась по всему телу. Мэри густо покраснела, сердце бешено забилось, словно она совершила пробежку.

Граф медленно опустил ладонь ей на плечо и провел по руке, словно хотел изучить контуры.

Выражение его лица оставалось мрачным, будто он не хотел этого делать, но не смог устоять.

Мэри вскинула голову и приоткрыла рот, чтобы возразить… Как вдруг ощутила нежное прикосновение его теплых бархатистых губ к своим. Зародившаяся в животе дрожь мигом распространилась по всему телу.

Она почувствовала, как он провел языком по ее губам, вызывая сладостное томление в теле. Со вздохом блаженства она приоткрыла рот.