Шагая по осколкам битых чувств

Очень не вовремя, в самый неподходящий момент, я услышала мерзкий, лающий смех Максима, и отскочила от Миши, будто меня силой потянули назад.

Страх и неприязнь заполнили меня стремительно. От судорожной дрожи в руках заболели пальцы. Тело забилось в треморе. И так происходило каждый раз, как я слышала Максима.

– Спасибо, что проводил. Мне пора!

Я вырвалась из объятий Миши и побежала вперёд, чувствуя удивлённый взгляд на своей спине. Как же мне повезло, что он не побежал за мной – так мы не столкнёмся с его братом вместе.

Я почти ступила на первую ступеньку крыльца школы, но успела лишь поднять ногу.

– Ужас, ты всё ещё такая… – он недоговорил, замолкая на последнем слове, и снова залаял отвратительным смехом.

Я мечтала, чтобы Макс стал немым. Я не хотела видеть его, слышать, думать о нём и гадать, чем же я так обидела его, что он не оставлял меня в покое.

Если спросить меня: «Какой твой любимый звук?»

Я отвечу: «Это звук текущей воды».

А если спросить наоборот: «Какой твой не любимый звук?»

Я отвечу: «Это голос и смех Максима Брауна».

– Какая? – издевательски поинтересовался Слава, заливаясь лошадиным хохотом.

Как только я встала на ступеньку, они оказались передо мной. Максим без куртки, в одной серой толстовке. На голову натянут капюшон, закрывающий половину лица.

Слава был прилежным учеником, но, выходя за пределы школы, становился подражателем Макса, готовым влезать в драки, нагонять страху и калечить ничем не повинных людей.

У него тёмные лохматые волосы. Чёрные густые брови, близко расположенные к глазам. Серо-голубая радужка и взгляд самовлюблённого ловеласа. Правая мочка уха растянута из-за серьги. Он симпатичный, но тоже придурок.

– Жуткая, аж ослепнуть хочется, – ответил Браун, поворачиваясь к Славе.

Их разговор происходил между собой, но они всё ещё стояли напротив, не пропуская меня. Я шаг в сторону, и они туда же.

Другие ученики обходили нас, делая вид, что ничего не происходит. Многие запуганы моими одноклассниками и одноклассницами, и я понимала, что другим проще уйти, чем влезать в чужие разборки.

– Макс, может тебе выступать на стендап? Я обязательно приду, чтобы высмеять твои поганые шутки!

Я ответила ему сквозь зубы и страх, стараясь не выглядеть напуганным зверьком. Но глаза, и мурашки на коже вместе с капельками пота, блестевшими под утренними лучами солнца, выдавали мои истинные эмоции.

Глаза Макса заискрились, и он улыбнулся.