Шагая по осколкам битых чувств

Я разревелась во второй раз, но уже у всех на виду. Всем на радость, ведь теперь этим скотам будет что пообсуждать. А Браун получил кучу баллов в свою копилку репутации хулигана.

– Спасибо за помощь, – я захлопнула за собой дверь. Гогот стал тише, но не менее болезненный для меня.

Мария провела пальцами по своему предплечью, словно чувствовала вину за то, что не может помешать им глумиться надо мной.

Взгляд уткнулся в стену, возмущённый, помутневший и коварный.

– Мм… а откуда у него твои трусы? – переминаясь с ноги на ногу, спросила Мария и отдала мне сорванную с двери ткань.

Взяла помятые трусы в руки, попыталась разорвать их, но сил не хватило, и слёзы с новой силой покатились по щекам.

– Он ночевал у меня и спал в моей комнате, – вместо того, чтобы рассказать всё с самого начала, моя фраза прозвучала просто ужасающе странно.

– Чего? – она приложила ладонь ко лбу, поднимая брови.

– Он заявился ко мне ночью и бил в мою дверь, даже кожу костяшек разодрал, вот так яростно хотел, чтобы я открыла ему.

После того как я впустила невменяемого, он сказал, что родители злы на него из-за звонка директрисы, и ночевать он будет у меня. Я не хотела спорить и оставила его, – выпалила на одном вдохе, почти задохнувшись в середине фразы.

– Емае, Лика, ты была в своём уме?

– Видимо, нет… Я пойду домой, прости…

Больше мне не хотелось сидеть вокруг одноклассников и кретинов, лучше я прогуляю уроки этого дня, и спокойно отлежусь дома, без лишних взглядов и подстав от Максима.

Мария вернулась в класс, а я поковыляла вниз. Я вышла на улицу и глубоко вдохнула воздух свободы.

Я решила вернуться домой сразу, а не ходить по улицам, возмущённо думая о Брауне. А мама решила не спать после ночной смены и занималась делами. Увидев, что я вернулась домой, она вопросительно взглянула на меня с кухни.

– Ты почему не в школе?

Она ещё сердилась из-за вчерашнего случая и сегодняшний точно её не обрадует. Я не смогла объяснить Марии, что у Макса делало моё нижнее бельё, и матери такое сказать ещё сложнее.

Я начинала волноваться и придумывать самые бредовые отмазки, где есть правда об агрессивном ночном Максе, и ложь о его сне на моей кровати.

– Меня все достали, и я ушла.

Трусы я выкинула в ближайшую помойку, но это не помогло не думать о том, как всё выглядело со стороны других. Браун вообще может пустить слух, что я приставала к нему и соблазняла всеми способами, и такими ненормальными, как демонстрация трусиков.