Шагая по осколкам битых чувств

Я не могла, или не хотела двигаться… пока мне не осознать, что происходило с телом.

Шоколадные глаза приближались.

– Нет никаких причин, чтобы начать издеваться над тем, кто тебя бесит.

Ещё один короткий шаг. Осталось три.

– Может, ты поднимешь белый флаг и оставишь меня в покое? – чем ближе он подходил, тем тише становился мой голос.

– По-твоему, мы на войне?

Два шага до того, как его запах окутает меня и снова опьянит.

– На войне между нами, – уже совсем шёпотом произнесла я.

Он остановился, оставляя между нами небольшое расстояние.

– Ты хочешь, чтобы между нами были другие отношения?

Парализованность до сих пор не отпускала, и я не отходила, и не хотела осознавать, что это неадекватная реакция. Мне нужно выпрямить руки, толкнуть Макса, но нет, я ничего не делала, лишь таращилась на него, замирала, когда взгляд касался его глаз.

Я медлила с ответом. Этот вопрос поставил в тупик. Простой вопрос и так подставил меня.

Открыла рот, чтобы ответить, как снова закрыла его. Сладкий аромат витал между нами, а запах сигарет душил, придавая некий экстаз.

Последний шаг и он всё же врезался в меня грудью, слегка толкая назад. Я сглотнула слюну. Голова предательски закружилась от нашей близости, пальцы рук онемели, а дыхание сбилось, потяжелело, засвистело.

– Ты не дождёшься от меня другого отношения, – по буквам прочеканил мне в лицо.

Из его рта пахло жвачкой с эвкалиптом, перебивающий запах табачного дыма. Впервые захотелось попробовать на вкус табак со жвачкой, и первые секунды – это желание пробивало рёбра.

Он решительно отошёл.

– Максим, – сипло выдохнула я и вырвалась из сковывания во всём теле.

Брауна передёрнуло, он съёжился.

– Я больше не хочу слышать своё имя так… – замешкался, кажется, он не знал, сказать ли вертевшееся в его голове слово.

– Неважно. Вообще не произноси моё имя. Адьес, – Макс повернулся ко мне спиной и начал уходить.

– Ты не уйдёшь, пока мы не сходим к директору, – я пришла в себя и побежала за ним. Поймала его за локоть, но он выдернул руку из моей, и пальцы соскользнули с его толстовки.

– Не трогай меня, – не поворачивая головы сказал он и зашагал дальше.