Эйфория

***

Никто не заподозрил бы в ней жрицу любви, мимолетно подумал Бенедикт, глядя, как Элен грациозно проходит в его игровую комнату, одетая в легкое черное муаровое платье-футляр до колен и простые классические туфли. «Словно на вечеринку собралась», – хмыкнул он про себя и закрыл дверь.

– Выпьешь? – он подошел к небольшому столику с напитками и бегло просмотрел этикетки бутылок. Он никогда не пил во время сессии, но клиенткам иногда это требовалось.

– Нет, благодарю, – она расположилась в низком кресле у столика и, бросив мимолетный взгляд на кровать, повернулась к нему.

– Никогда не знаешь, – Бенедикт снял пиджак и опустился во второе кресло, оставшись в белой просторной рубашке и светлых брюках.

Бросив пиджак на столик, он молча рассматривал ее.

– А чего бы ты хотела? – внезапно спросил он.

Она сердито отбросила назад французскую косу, падающую ей на плечо.

– Если бы я знала это, меня бы здесь не было, – раздраженно процедила она.

Бенедикт улыбнулся и вытянул ноги перед собой, устраиваясь поудобнее в кресле.

– Что ты обычно делаешь на своих сессиях? Как обращаешься с клиентами?

– Как и все, – она иронически усмехнулась, – занимаюсь сексом. Качественным и хорошо оплаченным.

– В твоем мастерстве я не сомневаюсь. Что делает эти встречи… волнующими?

Она задумалась.

– Жар. Власть. Ощущение того, что они полностью в моих руках. Способность управлять их возбуждением, довести их до пика. Так… было, – Элен запнулась. – Теперь мне все равно. Мне все безразлично.

– И это тебя убивает, – он не спрашивал.

Она кивнула.

– Что ты чувствуешь, когда они возбуждаются?

– Торжество. И упоение силой, – Элен слабо улыбнулась. – Раньше чувствовала.

– Я не об этом, – Бенедикт прикрыл глаза и вновь открыл их. – Что чувствует твое тело?

– Тело? – она смотрела непонимающе.

– Да-да, тело. Насколько быстро ты сама способна завестись?

– Завестись? Я не завожусь, я – проститутка, если ты забыл. Моя задача – удовлетворить клиента. И контролировать себя. За это мне платят, а не за мое собственное удовольствие, – резко возразила Элен.

– Ошибка, – мягко проговорил Бенедикт. – Вот мы и обнаружили ошибку.