Эйфория

Последний считается браком, так как не отвечает требованиям «певучести».

– Элен Шмидт, тридцать лет, секс-работница, профессиональное выгорание, – Тони хлопнул папкой по столу с довольным видом уставился на Бенедикта.

Бенедикт поднял брови.

– Профессиональное выгорание?

– Эмоциональное. Перестала получать удовольствие от работы. Бенедикт раскрыл папку и проглядел фотографии.

– Если когда-нибудь получала. Где ты ее нашел?

– Она сама меня нашла. Позвонила с неделю назад, назвала себя, сказала, что хочет встретиться, и указала, куда и когда я должен явиться.

– И ты пошел?

– Побежал! Я сразу понял, что это наша девушка. Ты же знаешь, я нюхом чую такие штуки.

– И? – Бенедикт смотрел вопросительно.

Тони глотнул виски и прикрыл глаза.

– Пришла вовремя, минута в минуту, одета просто, не вычурно, почти без косметики. Вежливая, умная, образованная, к мужчинам относится с презрением, но старается это скрыть.

– А еще, пожалуй, импульсивная… – взгляд Бенедикта метнулся к фотографиям на столе. – Любит погорячее… Что скажешь о стимуляторах? Но вряд ли курит, – он нахмурился. – Мешает работе. Что она пила? Алкоголь, кофе? – откинувшись на спинку кресла, Бенедикт потер запястье, – казалось, он заинтересовался.

– Минеральная вода, – Тони улыбнулся.

– Сразу перешла к делу?

– Нет, трепались о всякой ерунде минут двадцать. У нее правильная речь – мне всю дорогу казалось, что я читаю учебник английского.

Бенедикт кивнул.

– Изучала.

– И тщательно. Убедившись, что я не опасен, заговорила о своей работе. Очень осторожно – знаешь, как будто намеками, но так, чтобы все было ясно. Сказала, что устала, что не чувствует прежнего азарта, что стала испытывать раздражение по отношению к клиентам…

– Ложь. Всегда испытывала.

Тони согласно улыбнулся, отпивая из стакана.

– Что тебя в ней зацепило? – Бенедикт подался вперед, заразившись его задором.

Тот сделал еще глоток и сощурился.

– Взгляд. Красивая женщина, – он замешкался на мгновение, – из тех, мимо которых не пройдешь. Яркая профессионалка – явно первого эшелона. Высокомерная, дерзкая. И этот взгляд. Полный… жажды. И страха. Она ни за что в жизни не признает, но… я вижу.

– Я ее беру, – в голосе Бенедикта прорезались бархатные нотки. – На ближайшую среду.