Запах ночного неба

– Вы думаете, Тамалании угрожает опасность? – осторожно спросил Олеар.

– На ней мой амулет. Она жива и здорова, – к его удивлению ответил учитель. – И ей холодно. Но я не вижу их местонахождения. Могу лишь предполагать, что он хочет предложить ей переродиться, то есть поменять форму, чтобы ее никак нельзя было найти. И это настоящая опасность.

– Потому что перерождение – это по сути уничтожение, нам рассказывал об этом… – Олеар запнулся, но все же решил договорить. – Наставник Келлфер рассказывал нам об этом.

Даор Карион не ответил.

– Если вы знаете об этой возможности, можно ли огородить место… – начал Олеар, и осекся, встретившись взглядом с герцогом. – Вы уже сделали это, да? Простите.

– Радиус почти десять лиг. Я могу лишь закрыть входы, все тысячи входов, – выдохнул Даор, и Олеар вдруг понял, что его учитель сильно устал. – И надеяться прийти вовремя. Сын Келлфера очень хорошо знает эти места и все возможные на них искривления, а у меня – только это ничтожество.

Проводник всхлипнул, будто подтверждая слова Даора, и снова наступила тишина.

– Мне идти сейчас? – спросил Олеар.

– Когда восстановишься, – коротко бросил Даор, и Олеару показалось, что какая- То дверь снова закрылась, и снова герцог стал таким же отстраненным и острым, каким и был обычно, какой- То мимолетный момент почти что близости завершился, будто его и не было.

Данный Сином проводник пискнул, когда Даор снова ворвался в его разум, вытаскивая образы расщелин и троп.

Даор Карион продолжал смыкать сеть.

20. Ингард

Короткое выступление Роберта, как и предполагал Ингард, вызвало настоящую бурю. И так измотанные переживаниями и страхом герцоги, потерявшиеся, беспомощные, жалкие во всей своей неуместной роскоши, считали себя оскорбленными идеей, что должны незаметно красться сквозь леса и горы как простые торговцы, не скрашивая свое путешествие даже заговорами без крайней на то необходимости.

Роберт шутливо жаловался, что собрания не прекращаются. Теперь Ингард понимал, что друг имел в виду: казалось, большой зал заседаний все время был полон.