Запах ночного неба

Единственный уцелевший глаз уставился на Келлана, Велиан открыл то, что раньше было ртом, а теперь скорее напоминало мокрую разорванную подкладку плаща, и попытался что- То сказать. Из отверстия вырвался лишь булькающий кровью всхлип, и глаз закрылся, а по изрезанной щеке потекла слеза.

Келлан выругался и открыл разум.

Боль набросилась на него, но в этот раз Келлану удалось устоять, пусть и на коленях. Болела, кажется, каждая частичка тела, и смерть была не худшим вариантом избавления от этого непроходящего мучения.

Что- Что было сломано и внутри, куда глубже, чем ребра.

– Велиан, послушай, – сквозь сжатые зубы проговорил Келлан. – Не пытайся говорить. Подумай, просто подумай. Я услышу.

Кровавые, ужасающие образы роились в мозгу Велиана, он никак не мог сосредоточиться, нечастный плакал и кричал. Келлан с ужасом увидел и образ Роберта, скованного, но целого, и услышал какой- То крик. Каленое железо, ножи, крюки, хлысты, камни, клещи. Все смешалось в один ужасающий ком, и, сберегая свой рассудок, Келлан снова закрыл разум, удерживая себя от того, чтобы повалиться на землю рядом с молодым наставником, мастером иллюзий, и мухи не обидевшим за свою недолгую жизнь.

Келлан вздохнул и попробовал еще раз.

«Тише, боль отдельно от тебя», – прошептал он, отгоняя кошмар, и кровавый свет чуть померк, и хотя страдание не ушло, Велиану удалось немного собраться. Ослепительная, обжигающая ловушка, и сразу же боль, от которой Велиан теряет сознание. Снова загорелся образ Роберта, скованного спинеловыми кандалами, сидящего в железном кресле, и рука, грубо держащая лицо директора так, чтобы он мог видеть мучения Велиана.

Ошейник не застегивается, они о чем- То спорят, и снова боль, режущая боль, разрывающая, плавящая, колющая, жгущая, еще больше боли, куски того, что раньше было телом, оторваны и лежат между ними, у ног Роберта, и хочется сдохнуть. Роберта, наконец, перестают держать смуглые руки, и он падает с кресла, как огнем вспыхивает от удара освежеванное бедро, и все пропадает.

На плечо Келлану легла рука Сина.

– Успел? – тихо спросил он у Келлана. Тот кивнул в ответ, поднимаясь и встречаясь взглядом с отцом, почему- То спешно отвернувшимся.

Директор присел у ставших изодранными культями ног, прикоснулся ко лбу мужчины прямо сквозь кокон, и Велиан сразу обмяк, погружаясь в глубокий сон. Келлан оглянулся: к ним уже бежала, спотыкаясь и плетя на ходу целительные заговоры, Теа.

Келлан поднялся. Ему никак не удавалось вдохнуть.