Запах ночного неба

Быстрая идея сверкнула лезвием в ее разуме: разве страдавшая всю свою жизнь девушка не должна была ненавидеть своего хозяина? Что нужно, чтобы пробить эту ее безусловную преданность?

Юория протянула свою блестящую от масла руку и провела по волосам девушки, стараясь не прикасаться к коже. Апудо вскинула голову и затравленно посмотрела на Юорию снизу вверх.

Юория хотела что- То спросить, но тут в купальню неторопливо и бесшумно вошел уже знакомый ей отвратительный пар- Оолец, которого все называли мудрецом.

14. Даор

Черный герцог неторопливо потягивал вино из высокого хрустального бокала, иногда едва уловимым жестом поправляя мерцающий огонь в камине. От покоев, выделенных ему Сином, он отказываться не стал, однако многое пришлось исправить. Пустые и холодные залы согрело пламя, бесполезную и вычурную мебель заменили привычные ему простые деревянные стол и кресло, мягкие занавеси обрамили высокие окна, а пол, наоборот, лишился шерстяного ковра. Даор ничего не стал делать с просторной кроватью под массивным балдахином, хотя, когда он только увидел ее, то иронично поинтересовался у Келлфера, считает ли директория Приюта, что он прибыл с тремя любовницами.

Келлфер не поддержал шутки, и Даор с удовлетворением заметил, что друг боится коснуться этой темы.

Подаренное ему Келлфером вино не было гранатовым. Пахнущее ягодами и цветами одновременно, сладкое, оно было похоже на пьяный нектар, как тот, что так любили жители Желтых земель.

«…Даор Карион мной интересовался, – неожиданно услышал Даор неуверенный шепот Аланы.

 – Я вообще же… Да между нами не просто пропасть. Он на меня разве что как на лягушку может посмотреть. То есть я бы и не хотела другого. Просто…»

Даор негромко рассмеялся. Амулет сработал куда быстрее, чем он рассчитывал: Алана произнесла его имя. И то, как она это сделала – с легким придыханием, будто боясь, что кто- То ее поймает, и то, в каком контексте решила его упомянуть…

Черный герцог откинулся на спинку кресла, отставляя бокал и прикрывая глаза.

Улыбка не сходила с его губ. Девочка, девочка. Трогательная Алана. Это же надо было себя лягушкой назвать. Красивая, нежная, лучащаяся светом.

Даор продолжал прислушиваться к Алане, к ее ощущениям, и отметил, что девочка взволнована. То, что он сначала принял за неверие в собственную удачу, на деле казалось ей не только не восхитительным стечением обстоятельств, но и настоящим препятствием.