Сделка

В темноте сложно было разглядеть выражение его лица, лишь только зубы поблескивали. – Илиана?

Его голос был ниже обычного, словно им владело возбуждение. Я съежилась на полу клетки и ответила, избегая его взгляда:

–Я должна покаяться и умереть. Я никуда не пойду.

–Что? – не поверил Дарис. – Это еще что? Ты же просила тебя вытащить?

Я хотела сказать ему про кольцо, владевшее моими мыслями и действиями, но не смогла вымолвить ни звука.

–Я выбираю покаяние и смерть, – упрямо повторила я со слезами на глазах.

Дарис подошел к двери:

–Бред. Сейчас артефакторная защита рухнет, надо подождать. Все эти чертовы железяки выйдут из строя, и дверь откроется. Ты знала, что клетки тоже такие? Подожди немного.

Его рука нашарила мою в темноте и крепко сжала. Прикосновение его было горячим, приятным, обнадеживающим.

Вдруг стены содрогнулись сильнее прежнего, идолы посыпались с постаментов, и я испуганно закрыла лицо руками.

–Вот и все!

Я неверяще открыла глаза. Голова раскалывалась от боли, но мысли мои были чистыми как слезы. Я знала, кто я, почему я здесь, и больше не хотела умирать. Идж пропала как туман, оставив за собой горечь. Жгучая ненависть к тем, кто заставил меня потерять себя, окатила как огнем. Я вскочила, не помня усталости, не обращая внимания на затекшие ноги, и с силой схватилась за литые прутья клетки.

Клетка внезапно раскрылась. Я даже не поняла, как это произошло, но железо будто разошлось под моими руками, и я провалилась вперед, прямо в объятия моего спасителя.

Дарис схватил меня так крепко, что я задохнулась. Начала рваться из его сильных рук, но они продолжали держать меня – без малейшей нежности, крепко. Я вспомнила, как представляла себе капкан объятий этого мужчины. На деле он оказался даже жестче.

–Все, все, – успокаивающе, срывающимся голосом шептал мне мой спаситель. – Я здесь. И мы уходим. Все хорошо.

–Я… – Я не знала, что сказать.

Дарис нашел своими губами мои губы. Это было грубо, неожиданно. Он даже больше кусал, чем целовал меня. Я попыталась сжать губы, чтобы не дать его языку проникнуть в мой рот, но не успела. У его губ был вкус вина и какой-то сладости, а сам поцелуй получился таким тяжелым, что мне показалось, он меня задушит.