Сделка

Строго говоря, внимательно изучавший законы наследования Келлфер ни разу не встречал даже упоминаний о нем вне одной яркой магической династии, растворившейся в вечности задолго до его рождения. И в случае, если женщина, о которой говорил Келлтор, была каким-нибудь далеким потомком бастарда знаменитых пурпурных Оин Тулу, и в случае, если она – представительница какого-то иного обладающего этим даром рода, ею не стоило разбрасываться. И конечно, было бы правильным вернуть мага в лоно родной страны. И, как и предлагал сын, обучить.

–То есть ты не хочешь мне помогать? – вспыхнул Келлтор. – Ну конечно.

–Расскажи мне лучше, как ты понял, что она читает мысли.

Келлтор чуть приободрился.

–Илиана мне рассказала, что я думал во время нашей первой встречи! – И, будто не желая на этом останавливаться, Келлтор продолжил: – Она умоляла меня помочь, понимаешь? Мама говорит, у нас нет достаточно мощных портальных артефактов, чтобы переместиться прямо в Караанду. Мой учитель тайного языка утверждал, что в Приюте все есть, и отсюда можно отправиться куда угодно.

Если ты директор, у тебя должен быть к ним доступ, верно? – Глаза Келлтора светились надеждой.

–Я должен поговорить с Сином. Посмотрим, что…

–Подожди, еще не сказал! – невежливо перебил Келлфера Келлтор. – У них же там есть временные окна, когда можно воспользоваться портальными проемами. Мама говорит, для безопасности. Одно сегодня до полуночи, а следующее – через неделю. Через неделю ее уже казнят, так что нужно…

–Ты хочешь идти сегодня?! – Келлфер встал и подошел к сыну вплотную.

Ему хотелось дать этому взрослому мальчишке подзатыльник, да такой, чтобы в ушах звенело. Как можно было не спланировать такое дело, а заявиться за пол дня до истечения срока?!

–В ближайшие пару часов. Там же другое время, и их полночь наступает раньше нашей. – Келлтор встал и оказался с отцом лицом к лицу. Он был немного ниже, но смотрел будто бы сверху вниз. – Если ты откажешь мне, то обречешь мою любимую на смерть, и я никогда не прощу тебе этого.

Отрекусь от твоего имени, и больше никогда не вспомню тебя. И я сделаю все, чтобы ты пожалел о своей трусости.

Келлфер взвесил все за и против. Ему хотелось верить, что решение продиктовано исключительно рациональными соображениями, но в глубине души директор знал: он решил помочь Келлтору потому, что тот был его единственным, пусть и таким не похожим на него сыном. И еще потому, что понимал: это поможет восстановить почти разорванную стараниями Дариды связь.